Она расхохоталась, молодая и зовущая, налитая здоровыми соками, как только что зажаренная нежная молодая курица.
Девушки ели тихо, прислушиваясь к разговору. Леди Изабелла подняла чашу с вином на уровень глаз и посмотрела на меня пристально. Я ощутил знакомую прохладу по обнаженной коже. Но не холод, только прохладу. Леди Изабелла тоже пытается прощупать меня, вдруг да за обедом расслаблюсь, защита сползет, как старая кожа.
Я сполоснул жирные пальцы в поданной слугой чаше с горячей водой, а затем вытер полотенцем, вызвав презрительно-победоносную усмешку у леди Дженифер, ведь полагается пальцы сушить, изящно помахивая ими в воздухе.
— Мой наставник говаривал, — изрек я, — строго соблюдай в гостях правила этикета — уйдешь злым, трезвым и голодным.
Даниэлла спросила встревоженно:
— Сэр Ричард, вы голодны?
— Нет, — ответил я и звучно рыгнул, — отнють! Или отнюдь?.. Обеденный этикет придумали люди, не знавшие чувства голода. А я, как рожденный в коровнике и, конечно, немало странствовавший… понятно, да?
Леди Изабелла заметила многозначительно:
— Вы не выглядите отощавшим, сэр Ричард.
— А с чего? — удивился я. — Ем хорошо, сплю хорошо. Никаких кровавых мальчиков в глазах. Тем более — девочек. У меня два золотых правила в жизни, могу поделиться. Первое — мелкие тревоги — пустяк. Второе… все тревоги — мелкие.
Она слабо улыбнулась.
— Тогда вы в самом деле можете спать спокойно.
Я кивнул в сторону довольного и обожратого Пса.
— Еще бы, с таким сторожем даже леди Дженифер могла бы спать без боязни, что ее удавят.
— За что?
— За горло, — ответил я мстительно, — за ее нежное хрупкое горлышко, которое так приятно придавить…
Я показал, как давлю, Дженифер сказала презрительно:
— Мечтайте, мечтайте.
— Кто о чем, — вздохнул я. — А вы о чем мечтаете, леди Дженифер?.. Нет-нет, простите, что задал такой непристойный вопрос, это я по своей провинциальности, не подумал даже!.. Умоляю вас, не говорите. Да еще за столом. Леди Изабелла, ничто нельзя назвать плохой новостью, пока это нас не касается. Есть время разбрасывать камни, есть — собирать пришибленных, но в такой дождь даже подумать жутко о каких-то кознях и распрях! Сейчас только зарыться в постель и дождаться солнышка… Вот теперь поели, можно и поспать, поспали, можно и поесть, а что у нас там за окном?
Бабетта таинственно улыбнулась, намекая, что хорошему коту и в декабре март, а уж под музыку дождя так и вообще, особенно если начать у хорошо натопленного камина и с фужером темно-красного вина в оголенной руке…
Часть 2
Глава 1
Дождь льет шумно, бесцеремонно, как пьяный хам. В небе хотя бы блеснуло или загремело. Когда молния, гром — то не просто весело, но и есть твердая уверенность, что любая гроза уходит так же быстро, как и накатывается. А это поистине библейский дождь, так и чудится, что тоже на сорок дней и сорок ночей… Мы как на дне морском, вот-вот поплывут тюлени. Камни двора кажутся покрытыми жиром, блестят уже не зеркально, а вовсе масляно…
После обеда, на котором леди Изабелла любезно дала характеристику соседей, я вернулся в свою комнату, походил бесцельно от стены к стене, камин вовсю пылает, в комнате тепло и уютно, служанки уже нет — это хорошо. Дженифер не к чему будет прицепиться. И вот поймал себя на том, что страшусь выйти. Либо совсем уж погрыземся с Дженифер, либо придется как-то отвечать на авансы леди Бабетты, я для нее не только самая подходящая жертва, но и единственная, так что мне ее постели не миновать, если прям щас не уеду, но только полный идиот выедет в такой ливень, если за ним не гонится стая волков. А леди Бабетта, надо признать, вовсе не волк, еще как не волк… И постели ее избегаю только потому, что я не брат леди Дженифер, не брат. И она это чувствует, потому между нами такая война, что в конце концов должны броситься друг другу в объятия. И попасть в постель леди Бабетте — это как бы изменить Дженифер…
— Сиди и сторожи, — велел я Псу. — Я отлучусь… Да не туда, куда ты думаешь, бесстыжий! Я все по делам, все по делам…
Железные засовы загремели, подвальная дверь отворилась со зловещим скрипом. Митчелл болезненно сощурился, свет факела в моей руке для него слишком яркий, цепи на руках и ногах надежные, тяжелые, по-прежнему в той же позе на охапке соломы. Правда, солома на этот раз свежая, да и побольше ее стало, не натрет мослы о каменный пол. Лежит, как Пес на перине.
Я молча смотрел со ступеней, не спит, злобно глядит из-под слегка опущенных век. Здоровенный бугай, широкомордый, массивный в плечах, узкий лоб, с толстыми мускулистыми руками. Идеальная машина для нанесения рубяще-колющих ударов. Опутан цепями, как декабрист в сибирской ссылке, но не скажешь, что страдает. Декабрист ничего не носил тяжелее эполет, а этому в цепях даже легче, чем в двухпудовых доспехах. Лежит, словно на лужайке под ласковыми лучами солнца. Бесчувственная скотина.
— Ну что, — сказал я, — как тебе здешний прием?
Он прорычал лениво:
— Хочешь поменяться?
— Спасибо, пока что нет.
— Зря, — буркнул он. — Да я бы и сам не стал.
Я насторожился.
— Вот как? Чем же тебе здесь так нравится?
Он помедлил, сказал уже осторожнее, подбирая слова, словно пробуясь на роль военного атташе:
— Хотя бы тем, что могу подождать, пока отец и вассалы соберут войско. А вот тебе уже не выскользнуть. С той стороны замка выставлены люди моего отца.
— Просто лень выйти да погонять их, — сообщил я. — Там дождь, если ты еще не знаешь.
— А ты выйди, — предложил он. — Наши арбалеты бьют точно. И далеко.
— Выйду, — пообещал я. — Не думаешь ли, что задержусь здесь надолго? Вот только ливень утихнет…
Он насмешливо сощурился.
— Как раз думаю, что останешься. В любую погоду. Бастард явился за своей долей!
Кто-то здесь слишком много болтает, подумал я. Либо тот, кто принес сена, либо кузнец, что приклепывал к стене. Ладно, проехали.
— Ты поймешь ошибку, — сказал я медленно, — когда потащат на виселицу. Я, знаешь ли, не собираюсь тебя оставлять здесь, когда уеду. Повешу, как только дождь закончится.
Он прорычал заносчиво:
— Я — дворянин!
— Ты грабил, — напомнил я безжалостно. — Потому будешь висеть с такими же грабителями.
Он проговорил с неуверенностью:
— Тебе не дадут это сделать!
— Кто? — спросил я безжалостно. — Герцогиня с двумя дочерьми? Кастелян?.. Мартин, ты его хорошо знаешь, полностью на моей стороне и все мои указания выполняет бегом и с радостью. Он, знаешь ли, уважает крепкую власть. Государственник, можно сказать. Уяснил раскладку? Не говоря уже о том, что по всем законам ты полностью в моей юрисдикции. Даже король не смог бы тебя отнять у меня, ибо таковы наши феодальные вольности!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
