Читаем без скачивания Антология «Дракула» - Нэнси Холдер

Брандо произносил фразу так, как произнес бы ее Стенли Ковальский, Дон Корлеоне, Чарли Чен, Джерри Льюис, Лоуренс Оливье, Роберт Льюис.

Фрэнсис терпеливо снимал кадр за кадром.

Денис Хоппер слонялся вокруг площадки, благоговейно пялился на Брандо и курил травку. Всем актерам хотелось посмотреть на съемки.

Лицо Брандо побагровело. Клыки вываливались у него изо рта. Получив наконец команду режиссера, рабочие резко ослабили веревки, и актер полетел головой вниз. Он неминуемо разбил бы голову о землю, не успей рабочие замедлить падение. Ассистенты помогли ему встать на ноги.

Фрэнсис погрузился в задумчивость.

— Знаешь, Марлон, по-моему, у нас один выход — отказаться от всяких фокусов и вернуться к книге, — наконец изрек он.

— Вернуться к книге?

— Вспомни, как мы с тобой обсуждали эту роль. Говорли о том, как Стокер описывает графа.

— Я не вполне…

— Ты сказал мне, что хорошо помнишь книгу!

— Я в жизни ее не читал.

— Но ты сам сказал!

— Значит, наврал.

Харкер, закованный в цепи, заключен в подземелье. По его ногам бегают крысы. Со стен сочится вода.

Пролетает чья-то тень.

Харкер поднимает голову. На потолке висит серое существо с мордой летучей мыши, ноздри у него затейливо вырезаны, огромные зубы оскалены. Дракула заполняет собой все пространство, черный плащ натягивается на его громадном животе и толстых, как бревна, конечностях.

Дракула что-то роняет на колени Харкера. Это голова Вестенры с помутневшими глазами.

Харкер оглушительно вопит.

Дракула исчезает.

Из сценарного склепа, выгороженного в декорациях пространства, где Фрэнсис уединился со своей пишущей машинкой, раздавался треск клавиш, похожий на треск цикад.

Каждый день простоя уносил миллионы долларов, а режиссер никак не мог придумать финал. В той малой части набросков Фрэнсиса, которую удалось увидеть Кейт, предлагались следующие варианты: Харкер убивает Дракулу, Дракула убивает Харкера, Дракула и Харкер становятся союзниками, Ван Хелсинг убивает Дракулу и Харкера (этот вариант невозможно было осуществить, так как Роберт Дюваль уже снимался в другом фильме на другом континенте), замок Дракулы испепеляет молния.

Все были согласны с тем, что Дракула должен умереть.

Графа можно было обезглавить, сжечь в очистительном огне, утопить в стремительном потоке, заколоть, вонзив в сердце кол, расчленить топором. Его могли убить куст боярышника, гигантское распятие, серебряная пуля, рука Всевышнего, когти дьявола, вооруженные мятежники, стая адских летучих мышей, бубонная чума. Он мог превратиться в собаку или же покончить жизнь самоубийством.

Брандо предложил играть Дракулу, как Зеленый Чемодан[11].

Фрэнсис пребывал в раздумьях.

— Рид, что он для тебя значит?

Она решила, что Фрэнсис имеет в виду Иона — Джона.

— Он еще ребенок, но взрослеет прямо на глазах. И совсем скоро…

— Я не про Джона. Про Дракулу.

— А, у тебя на уме только он.

— Да, он. Дракула. Граф Дракула. Король вампиров.

— Я никогда не признавала за ним этого титула.

— Тогда, в тысяча восемьсот восьмидесятых, ты была против него?

— Можно и так сказать.

— Но ведь он дал тебе так много! Вечную жизнь, например.

— Он не был моим темным отцом. По крайней мере напрямую.

— Он вывел вампиризм из тьмы. Открыл перед ним новые горизонты.

— Но он был монстром.

— Только монстром? И никем больше?

Кейт задумалась:

— Нет, конечно нет. Сказать, что он был только монстром, несправедливо. Он был… хотя говорить о нем в прошедшем времени неверно, ты это знаешь… велик. Во всех смыслах. Чем-то вроде слона, которого описывает слепец. У него было много аспектов. Но все они чудовищны. Он не вывел вампиризм из тьмы. Он сам был тьмой.

— Джон говорит, он был национальным героем.

— Джон тогда еще не родился. И не был обращен в вампиризм.

— Подскажи мне, как закончить фильм, Рид.

— Я не могу написать финал для себя.

Следователь явился в самое неподходящее время. Возникли новые вопросы, связанные с Лоснящимся Костюмом. Вскрытие поставило под сомнение предыдущую версию.

И связи с вновь открывшимися обстоятельствами Кейт подвергли допросу.

Через переводчика следователь расспрашивал ее о том, часто ли ей доводилось иметь дело с погибшим чиновником и не обижало ли ее предубеждение, которое Георгиу испытывал к представителям вампирского племени.

Потом он пожелал узнать, когда она в последний раз подкрепляла силы и кто предоставил ей пишу.

Кейт не хотелось признаваться, что в последние месяцы она вынуждена довольствоваться крысами. Для того чтобы с обхаживать теплокровных, времени не было. Ее способности пленять и очаровывать истощились.

Следователь показал ей кусок ткани:

— Вы узнаете это?

Тряпица была жутко грязной, и все же Кейт ее узнала:

— Да, это мой шарф. От «Биба». Я…

Следователь забрал у нее улику и принялся что-то царапать в блокноте.

Кейт хотела сказать, что подарила шарф Иону, но потом передумала. Переводчик заявил своему шефу, что Кейт близка к признанию.

Она почувствовала, как по спине у нее пробежал холодок.

Ее попросили открыть рот, словно она была лошадью, выставленной на продажу. Полицейский осмотрел ее мелкие острые зубы и присвистнул.

На этом допрос закончился.

— Откуда берутся монстры?

Кейт устала от вопросов. Фрэнсис, Марти, следователь. Всем хотелось что-то у нее узнать.

Надо было оправдывать звание консультанта.

— Я знала слишком многих монстров, Фрэнсис. У каждого все происходило по-разному. Кто-то рождался таким, кто-то мгновенно преображался, из кого-то медленно выветривалось все человеческое. Одни изменялись по собственному желанию, других гнула в дугу история.

— А Дракула?

— Он был монстром из монстров. Не знал себе равных.

Фрэнсис рассмеялся:

— Мне показалось, ты сейчас подумала о Брандо.

— После того как выйдет твой фильм, Дракула и Брандо сольются воедино для всех.

Эти слова явно польстили режиссеру.

— Надеюсь, так и будет.

— Своим фильмом ты воскресишь его. Уверен, что это хорошая идея?

— Сейчас уже поздно это обсуждать.

— Серьезно, Фрэнсис. Он никогда не умрет, никогда не будет забыт. Но твой Дракула сможет соперничать с ним в могуществе. В соседней долине люди сражаются во имя старого поблекшего Дракулы. А твой широкоформатный Дракула, снятый в системе «Долби-стерео», будет иметь для человечества какой-нибудь смысл?

— Искать в фильме смысл — дело критиков.

Два секея волокут Харкера в самый большой зал замка. Он ничком падает на покрытые соломой каменные плиты. Он истощен до крайности, взгляд его дико блуждает. Он близок к безумию.

Дракула восседает перед ним на троне с распростертыми деревянными крыльями. Коленопреклоненный Ренфилд лижет черный кожаный сапог графа. Мюррей, с блаженной улыбкой на лице и свежими шрамами на шее, стоит неподалеку от трона, рядом с тремя невестами Дракулы.

Дракула: Входи смело, иди без страха и оставь нам здесь немного из принесенного тобой счастья.

Харкер поднимает голову.

Харкер: Ты… был князем.

Дракула: Я и сейчас князь. Князь тьмы.

Невесты хихикают и хлопают в ладоши. Грозный взгляд повелителя заставляет их умолкнуть.

Дракула: Харкер, как по-твоему, что мы делаем здесь, на краю христианского мира? Что за темное зеркало маячит перед нашими лицами, неспособными отражаться?

Рядом с троном стоит стол, заваленный книгами и газетами. Среди них «Расписание железных дорог Англии, Шотландии и Уэльса» Брэдшоу, «Дневник неизвестного» Джорджа и Уидона Гроссмитов, «Книга оборотней» Сабины Бэринг-Куд, «Саломея» Оскара Уайльда.

Дракула хватает томик стихов Роберта Браунинга.

Дракула: Должен сообщить о том, что в Трансильвании обитает воинственное племя, которое одевается и ведет себя весьма причудливым образом, нагоняя тем самым страх на своих соседей. Отцы и матери этого племени вышли из подземной тюрьмы, куда их в давние времена заключило могущественное войско из города Гамельна. Но как и почему это произошло, никто не может сказать.

Ренфилд хлопает в ладоши.

Ренфилд: Это крысы, повелитель. Крысы.

Дракула протягивает вперед обе руки и сворачивает сумасшедшему голову. Невесты падают на бьющееся в конвульсиях тело Ренфилда и принимаются жадно сосать его кровь, стараясь выпить как можно больше, прежде чем он умрет и кровь протухнет.

Харкер отводит взгляд.

В аэропорту Кейт задержали. Возникли какие-то вопросы по поводу ее паспорта.

Фрэнсис весь издергался из-за коробок с отснятой пленкой. То был чрезвычайно ценный, уязвимый груз, который нельзя было подвергать досмотру. Через Иона он вступил с таможенниками в спор, который завершился вручением огромной взятки. Фрэнсис по-прежнему не расставался со своим посохом, при помощи которого указывал путь и наказывал провинившихся. Он немного напоминал отца Така.