Я продолжала лежать на животе, не шевелясь, лишь бы не тревожить израненную спину. Но это все второстепенное. Пульсирующая боль пройдет, раны затянутся и возможно даже не останется следов. А как быть с тем, что творится внутри? Та боль, что казалось, немного успокоилась, вновь дала о себе знать. Ведь мне удалось спрятать оставшиеся эмоции после той жестокой ночи, но теперь… я не знаю смогу ли.
За окном блеснула молния. С болью взглянула, не останавливая слез и только усиливая непогоду за окном.
Больно. Прикрыла глаза в надежде, что сознание все же покинет меня, но крутившиеся мысли не давали мне забыться глубоким сном.
Кэлли?! С удивлением вспомнила ее слова. Что они значат? Моя служанка была любовницей принца? Как еще объяснить, что муж ей говорил обо мне? Меня словно обожгло — «…она проводит время с Яном!» Выходит, Дамиан был с ней давно? Еще четыре года назад?! А, впрочем, какая уже разница? Ничего ведь не изменить.
Дождь все лился, как и мои слезы. Отец учил меня не плакать, быть сильной, и мне даже это вначале удавалось. Я смогла смириться со своей участью, приехать в чужую страну, принять ее… но теперь. Мне все тяжелее быть сильной. Папа, если ты слышишь меня, скажи как мне быть сильной? Как?! Знаю, проявлять слабость — это последнее что может принцесса. Но как же мне хочется, чтобы меня просто обняли, успокоили и пожалели.
Медленно села, привыкая к боли. Она уже даже и не столь сильная. По крайней мере, мне удавалось в этом себя убедить. С трудом встала и пошла в купальню, чувствуя легкое головокружение. Мне повезло, ванна была наполнена водой, пусть и остывшей. Мне не хотелось никого звать к себе, хотелось просто смыть с себя всю ту боль, что причинил Дамиан, смыть кровь…
Это оказалось непросто: вода, касаясь спины, неприятно щипала, заставляя вздрагивать, поэтому я постаралась как можно быстрее закончить процедуру. Вышла, надела рубашку и пошла к столу. Я знала, что не усну, не смогу. Взяла пергамент, обмакнула перо в чернила и задумалась. Это уже становится традицией — писать Яну каждый раз, как только мне плохо. Но это помогало, я могла выговориться, пусть и на бумаге. На душе становилось легче. Ян всегда отвечал очень коротко, но мне и этого хватало. В его письмах не было жалости, только поддержка, и я была благодарна ему за это.
Я писала и писала, даже отвлеклась от боли в спине. Слезы уже высохли, но дождь шел. Будет идти! Подробностей Яну не писала, описывая, как и в прошлый раз — только свои переживания и чувства. Не знаю: решусь ли я отослать это письмо или просто сожгу? Ведь вновь отправлять горькое послание не хотелось. Тем не менее, сейчас мне просто необходимо выплеснуть боль на бумагу.
Про Кэлли я тоже написала, про случившееся во время ритуала, про то, как принц не захотел слушать. Все-все. Однако дописать я не успела его, перед глазами стало расплываться. Спасительная тьма накрыло меня в одно мгновение…
* * *
Принц не мог понять, что с ним. Нервно расхаживал у себя по кабинету, пытаясь осмыслить случившееся. Он помнил те чувства, что охватили его, когда принцесса ступила за линию. Сначала дикий страх, за нее… а после злость. Глупая! Она ведь могла погибнуть! Нельзя прерывать обряд. У него было все под контролем, а принцесса вновь ослушалась.
Но то мгновение? Дамиан был готов жестоко наказать ее, взять силой, принести боль — ему казалось это нормальным, когда тихий голос остановил, выбил из колеи. Когда-то он уже слышат такую же интонацию: «Дамиан, остановись!» Очень давно. А после он почувствовал странное тепло, не принадлежащее ему, но такое приятное. Но недолго. Он смог изгнать это чувство, смог взять себя в руки. Принцесса должна была быть наказанной, она должна знать свое место. Пять ударов плетью, слабое, но действенное наказание. Но Милена и здесь его неприятно удивила. Она молчала! Не просила остановиться, не кричала, как обычно происходило. Это вновь распаляло злость. Может, потому он увеличил число ударов? Все неважно. Так надо было. Ведь из-за ее ошибки, весь ритуал прервался а допрос не был закончен. Да и это не главное — если бы не вовремя прерванная связь, Кэлли бы запросто забрала Милену с собой. На ту сторону — в мир духов…
«А не перестарался ли я?» — недовольно подумал принц, сам себе удивляясь. Когда его волновали последствия его поступков?
Однако стоило ему вспомнить те ужасные полосы на спине жены, как внутри что-то неприятно сжалось.
— Да что это со мной?! — Дамиан раздраженно стукнул по столу, но это странное чувство никуда не исчезло. Наоборот, появилось желание увидеть принцессу, ведь он бросил ее в таком состояние одну.
Дамиан решительно вышел из кабинета. Он понимал, что Милена вряд ли будет ему рада, но его это не волновало. Мысли о тех ужасных следах на ее теле не давали покоя. Ему не хотелось, чтобы на белой нежной коже принцессы остались те ужасные полосы.
Войдя в покои принцессы, Его Высочество изумленно замер — Милены не было в кровати. Напрягся, но уже в следующее мгновение расслабился, заметив жену за столом. Он тихо ее позвал, но она не откликнулась: задремала, опустив голову на руки. Такая красивая и необычная, она отличалась от тех женщин, что у него были, но в то же время злила своим упрямым и непослушным нравом.
За распахнутым балконом прогремел гром, напоминая Дамиану о той ночи, когда он не сдержался, когда злость захватила в свои объятия. После он много раз жалел, что вспылил, ведь принцесса не знала о рисэль, но извиниться… Принц никогда ни у кого не просил прощения.
Раздраженно повел плечами, отгоняя неприятные мысли и вновь взглянул на принцессу. Внутри неприятно кольнуло — ее рубашка была в крови и липла к спине.
— Что же вы делаете, принцесса? — покачал головой Дамиан и подошел к жене, осторожно взял ее на руке и понес к кровати. Она не просто спала — она была без сознания. И, наверное, это к лучшему, вряд ли иначе Милена спокойно разрешила прикоснуться к ней. Конечно, он бы не спрашивал, но силу применять не хотелось.
Не обращая внимания на мяукающего котенка под ногами, он мягко уложил жену на живот. Прилипшую ткань оказалось нелегко снять, зря Милена надела рубашку. Однако принцу удалось аккуратно это сделать. Когда ткань была полностью убрана, он положил ладони на спину девушки и зашептал заклинание, которому когда-то давно его научили в академии. Целительство никогда не было его профилем, но помочь в легких каких-то ситуациях он мог. Ему не хотелось вызывать лекаря. Он сам не знал почему, но эти следы… теперь они казались ему неправильными. Ведь принцесса могла просто испугаться. Он сам должен был все просчитать, когда разрешил ей остаться на ритуале.
