Но учти, не выпустишь пулю, я тебя не отпущу уже никогда. Ты принадлежишь мне. Исправить это может только смерть.
— Хватит! – закричала я, отчаянно пытаясь выпустить пистолет.
Только Алекс не давал. Вжимал себе в грудь ствол и пронзал меня при этом взглядом. Заряженный пистолет возле его сердца. Несколько грамм свинца, чтобы закончить всё раз и навсегда.
— Ты ненормальный! Псих грёбаный! – голос сорвался, слёз я не чувствовала, просто знала, что они есть.
Давно ставшие простыми шрамами раны на спине напомнили о себе фантомной болью. Наконец он разжал пальцы, и я, тяжело дыша, отбросила пистолет на пол. Он ударился, проехал по доскам. Я сглотнула.
— Грёбаный псих, — крикнула, с размаху залепив ему по лицу. Ладонь обожгло, голова Алекса дёрнулась. – Ты сволочь! Сволочь! Ты… — облизнула губы и почувствовала вкус собственных слёз. – Ты ненормальный, Алекс. Ненормальный, — просипела я, прижимая к груди горящую ладонь, и в новой вспышке молнии различила искажённые ночью черты лица.
Нервно обхватила руку и потёрла, прижала к груди второй ладонью. Ветер загудел в трубе, хлопнул занавеской, завыл диким зверем. К нему прибавился другой вой – настоящий, волчий. Я и сама готова была взвыть.
— Ну что?! – Алекс обхватил мою шею. – Что, ненавидишь?!
Я упёрлась ему в грудь, принялась вырываться. Он глубоко вдохнул у моего виска. Грязно выругался и впечатал своим телом в брёвна стены. Губами прошёлся по скуле, зарычал, царапнул кожу щетиной. Ещё раз с шумом втянул воздух и вдруг прижал к себе так крепко, что я ткнулась носом ему в рубашку. Меж стука забарабанивших по крыше капель разобрала гулкие удары сердца Алекса.
— Я не шутил, Стэлла, — прохрипел он мне на ухо. Тёрся о меня щекой, сминал волосы. — Это был твой последний шанс. Больше возможности уйти у тебя не будет. Хрен я дам тебе свободу.
— Разве она у меня когда-нибудь была?
С трудом я подняла голову. Только затем, чтобы упереться взглядом в твёрдый, покрытый щетиной подбородок. Почувствовала усмешку Алекса. Пистолет так и лежал на полу, в каких-то метрах от нас. Я бы могла попробовать поднять его и… И всё. Без шансов.
Отпустив меня, Алекс включил свет. Слабый, желтоватый, он заполнил маленький деревянный коридор. Подняв ствол, Алекс кинул его на стул под вешалкой с одеждой. Я стояла, привалившись спиной к стене, готовая кинуться на него. Но для этого нужно было справиться с собственным сердцем и чувством, что меня жёстко наебали.
— Ты знал с самого начала?
— Да, — он закрыл дверь на тяжёлый засов, наглядно демонстрируя, что пути к отступлению отрезаны. — С самого начала, Волчонок.
— И как давно было самое начало? – сипло, глядя в чернёное серебро глаз. – Сколько это всё длится? – спросила и повторила шёпотом: — Сколько? Месяц? Год? Пять?
Он приблизился. Не нарушая молчания, погладил меня по щеке сбитыми костяшками пальцев. Его молчание мне не нравилось. И тяжёлый, мрачный взгляд тоже.
— Сколько? – одними губами.
Тишина в ответ. Пальцами он обрисовал мой рот, провёл по нижней губе. Ладонь оказалась на шее, под волосами. Горячее дыхание с почти неуловимыми нотками кофе и шоколада. Прошлое или настоящее? Он накрыл мой рот своим. Всего секунда, чтобы неуловимое, напоминающее взмах крыла бабочки прикосновение превратилось в разрушение.
— Ты не представляешь, сколько дерьма я сожрал за эти дни, — прорычал Алекс.
Сжал мои волосы и принялся целовать. Кусал губы, толкал язык, не давая сделать даже вдох. Держал за шею и изучал рот. В низ живота упирался его твёрдый член, по венам моим нёсся адреналин, гнев превращался в бурю.
Я схватила его за ворот рубашки, поднялась на носочки и что есть силы укусила. Слизала кровь и поймала выдох.
— Если ты не объяснишь…
— Детка, — резко рванув, заставил задрать голову и прошёлся губами вниз по шее. Шумно, тяжело дыша, упёрся второй рукой в стену. Склонил голову, ещё раз поцеловал и выпустил меня. Отошёл и внезапно саданул кулаком по противоположной стене, с размаха ногой по стулу. Тот отлетел, покачнулся, упал. Алекс тряхнул головой. Поднял болезненный, голодный взгляд и молча указал мне на виднеющуюся впереди кухню.
Глава 15.1
Стэлла
Без интереса я оглядела кухню. Уставилась в тёмное окно, но всё, что увидела – собственное отражение. И Алекса позади. Он возвышался надо мной, не то ангелом разрушения, не то тенью проклятья. Что вернее, не разобрать. Снаружи грохотало, ветер, завывая, швырял в окно воду, а я смотрела на нечёткое отражение мужчины, рядом с которым, вопреки здравому смыслу, чувствовала себя защищённой.
— Нужно было нажать на спусковой крючок, — сказала, когда вспышка высветила густые тяжёлые тучи и стволы деревьев.
— У тебя была возможность.
Алекс подошёл и рывком развернул к себе. Я подняла на него взгляд. Поморщился он или усмехнулся, разгадать не смогла. Скорее всего, и то, и другое.
— Ты хотела знать, как давно всё началось?
Я не ответила. Продолжала смотреть. Да, чёрт подери, я хотела знать! Может, оно ни к чему, но я хотела.
— Несколько лет назад Акулевский назначил мне встречу в своём рыбацком домике, — выговорил он тихо, не отводя взгляда. Его тяжёлая рука лежала на моём плече и казалась свинцовой. – Незадолго до покушения.
— Ты говоришь о младшем Акулевском? – всё-таки выдавила я.
Не узнала собственный голос. Гнев не прошёл. Но куда сильнее была обида. Даже не на Алекса – обидное осознание, что все эти годы я боролась с ветряными мельницами. Я спасала одну, Алекс пускал под откос жизни десятка.
— О младшем, — подтвердил он. Сжал моё плечо.
У меня дрогнули губы. Я отвернулась к окну, желая скрыть вставшие в глазах слёзы. С Алексом я научилась не только верить, но и плакать. Сейчас же мне хотелось вернуть себя прежнюю. Ту,
