— Эй, постойте-ка!
Мы уже вышли из дома, когда нас догнал Себастьян. Я остановилась посреди улицы. Шествие закончилось, но зеваки, не желая так скоро расставаться с празднеством, по-прежнему бродили туда-сюда небольшими компаниями.
Я впервые увидела счастливого Себастьяна, как будто долго нависавшая над ним темная туча наконец унеслась прочь.
— Разве ты не останешься с отцом?
— Мне бы не хотелось отпускать тебя в ГД одну, — Он слегка покраснел и неловко сунул руки в карманы, — Если бы не богиня, которой понадобилось заполучить твою шкуру и уничтожить всех из Новема, тогда да, я остался бы с ним подольше и многое наверстал.
— Вовсе она не одна, Бастьян, — оскорбленно пискнула Виолетта.
— Знаю, малышка, — улыбнулся он, — но лишние защитники Ари не помешают, — Встретившись со мной взглядом, он добавил: — Мой отец просит тебя остаться у него. В его доме тебе будет безопаснее.
Но я сама знала, где мне лучше.
— Я подумаю, но сейчас мне страшно хочется переодеть это платье и чего-нибудь поесть. Я просто умираю с голоду. К тому же Афина в первую очередь будет разыскивать меня в домах Новема, а не в трущобах ГД.
Себастьян кивнул и цветистым жестом пригласил:
— Прошу вас, дамы!
Я ощутила в груди странный трепет. Он предпочел меня. Значит, я ему небезразлична. Да, я понимала, что все вокруг, весь мой привычный мир катится в тартарары и сама моя жизнь висит на волоске, но сиюминутное ощущение счастья искупало любые напасти.
По тротуару мы зашагали к остановке трамвая, чтобы доехать на нем до дома.
16
Даба, Генри и Крэнк мы застали в гостиной. Они расселись прямо на полу вокруг журнального столика и играли в покер. Посреди столика высился горшок, полный монеток, золотых протезов, камей и старинных украшений. Тут же стояли кастрюлька с гумбо[21] и грязные тарелки. Пахло от похлебки восхитительно.
— Где, ребята, вас черти носили? — осведомился Себастьян, плюхнувшись на диван и устало вытянув ноги.
— А-а, вы на бал ходили!
Крэнк бросила карты на столик и принялась пожирать глазами мой шикарный черно-белый туалет. Я же опустилась на подлокотник дивана и невольно поморщилась: пояс под платьем натер мне кожу до крови. Даб многозначительно покосился на Крэнк, и та немедленно притворилась равнодушной.
— Чешется, наверное…
— Чешется.
Я охотно стянула бы с себя платье прямо здесь, в гостиной. Я смертельно устала, и подняться наверх у меня не было сил. Зато никто не запретит мне снять этот чертов пояс. Я снова встала, отвернулась от них, приподняла юбку и отцепила клинок, затем положила его вместе со всей неудобной амуницией на боковой столик. Обернувшись, я смутилась: все глаза были устремлены на меня.
— Что?
Светлые глаза Даба многозначительно переместились с кинжала на меня.
— Я от нее в восторге.
— Предлагаю поселить ее у нас, — широко улыбнулась Крэнк.
Генри метнул карту на столик мастью вниз.
— Ага, — подытожил он, — она очень даже впишется в вашу команду чудиков.
— Хо-хо! — отозвалась Крэнк, сдавая ему карту, — Так что там был за бал?
— Бал у Арно! — нараспев протянула Виолетта, пулей вылетела из гостиной и громко затопала по лестнице.
Себастьян тяжело вздохнул и по привычке запустил пятерню в волосы.
— А вы, ребята, где были? Я-то думал, вы направились прямо домой, когда я ушел.
— Мы по пути решили немного порыскать там-сям. — Даб кивнул на драгоценную добычу на столике. — Кто выиграет горшок, тот и отнесет его на продажу Спитсу.
— Кто такой Спите? — поинтересовалась я, скидывая ботинки.
— Один антиквар в Квартале, — откликнулся Себастьян.
Тем временем вернулась Виолетта вместе с Паскалем и выпустила его в гостиной.
— Играете? — спросил Даб меня с Себастьяном.
— Нет, — отказалась я, — а вот гумбо попробовала бы.
— Угощайся, — кивнул на кастрюлю Генри, — Суп принесла мисс Морган, и наши petitsbebes[22] уписывали его так, что за ушами трещало.
Крэнк с досадой пихнула его.
— Ой, больно же!..
— Тогда перестань называть нас младенцами! Ты и сам от гумбо балдеешь. Всегда, между прочим.
— Нет, — не согласился Даб, — Генри балдеет от мисс Морган. У него с ней любо-о-о-о-овь!
Генри залился свекольным румянцем, выискал в горшке массивный золотой зуб и ткнул им Даба в лоб.
— Никакая это не любовь, идиот!
Даб с Крэнк рассмеялись, а Себастьян налил нам по миске супа. Я устроилась на диване, подобрав под себя ноги, подложив для мягкости под них подушечку и расправив вокруг себя платье.
— Мисс Морган, — пояснил Себастьян, подавая мне полную миску, — так сказать, учительница-миссионерка.
Раз в неделю она наведывается в ГД и привозит детям еду.
— Да, Виолетта мне рассказывала.
Я так проголодалась, что глотала не жуя, но суп оказался вкусным до чертиков и очень сытным. Игра в покер шла своим чередом, и в очень скором времени выигрыш достался Крэнк. Она торжествовала победу с таким злорадством, на какое способны только профи на татами. Зная теперь от Себастьяна правду о ней — то, что она вовсе ему не сестра, — я приглядывалась к Крэнк внимательнее, сочувствуя ее былым злоключениям. Бедная девочка…
Раньше я считала, что порядком наслышана о Новом-2, но, только приехав сюда и проведя здесь две ночи, поняла, что совершенно не представляла себе, каков этот город на самом деле. Мне и в голову не приходило, что в нем помимо паранормальной ерундистики есть покинутые на произвол судьбы дети, которые обитают в заброшенных домах и выживают, борясь за существование всеми доступными им способами.
Удивительная компания, и я очень гордилась тем, что меня приняли здесь как свою.
Вскоре они один за другим перебрались наверх спать — все, кроме Генри. Он развалился на стуле напротив дивана и, глядя то на меня, то на Себастьяна, спросил:
— Может, все-таки кто-нибудь из вас расскажет мне, что случилось с вами за вечер?
Ночник на краю столика помигивал, и длинные тени на стенах колебались из стороны в сторону. Желтоватые глаза Генри зажглись в свете лампы, и их потусторонний накал наводил на мысль о хищнике, притаившемся в непроходимой чаще. Я кивком дала согласие, и Себастьян выложил Генри все перипетии минувшего вечера, опустив лишь мой танец с Габриелем и наш разговор в домике для гостей.
— Значит, это Афина насылала ураганы… — Генри покачал головой.
— Кто ее знает! Может, она просто усугубила их мощь или вызвала последний, самый разрушительный. И все же… — Себастьян взглянул на меня и добавил: — Мы так и не подобрались к разгадке, при чем здесь твоя мама.
