Теперь этот вывод представлялся само собой разумеющимся.
– Что подтолкнуло вас к такому заключению?
– Вы рассматривали их вблизи? Обратили внимание на проволочную сетку в стеклянном визоре?
– Да, заметил.
– Вот она и навела меня на мысль. Микро-волны.
– Извините?
– Глядя на микроволновку, в которой что-то готовится, вы никогда не задавались вопросом, почему она никак не действует на вас самих?
– Ну, я всегда предполагал, что там есть какой-то барьер.
– Вот именно. Причина того, что энергия в микроволновке не действует на человека – по крайней мере одна из причин, – заключается как раз в проволочной сетке в окошке. Она играет роль своего рода клетки Фарадея.
– Какой клетки?
– Клетки Фарадея. Это такое устройство из проводящего материала, сетки, благодаря которому электрическое напряжение по обе стороны остается постоянным. Она также блокирует электромагнитное излучение, например радиоволны. В общем, я думаю, что эти костюмы выполняют ту же функцию, что и обратная клетка Фарадея, не пропускают излучение – а я уверена, что мы имеем дело с каким-то излучением – снаружи.
Логан ненадолго задумался, потом сказал:
– Я всего лишь историк. Тем не менее это звучит правдоподобно. И мне будет спокойнее, если я буду знать, что вы защищены. Но все равно будьте осторожны. И, пожалуйста, держите уровень мощности на минимуме. Вы-то, может, и защититесь этой вашей Фарадеевой клеткой, или как ее там, но у остальных ее нет.
– Договорились. На сегодняшний вечер у меня имеются кое-какие планы, но завтра с утра приступлю к работе. Буду держать вас в курсе.
Логан положил трубку и уже отворачивался, когда заметил красный мигающий огонек – сообщение. Он снова взял трубку и набрал голосовую почту.
Сообщение было только одно.
– Джереми? Это Пэм. Мы ведь обедаем сегодня вечером? Жду с нетерпением. И, послушай, есть кое-что еще. Я покопалась в бумагах и… Ты не поверишь, что я нашла. – Пауза. – Шутка! Ничего такого я не нашла, кроме визитной карточки того жутковатого типа, который приходил ко мне домой прошлой зимой. Оказалось, я ее не выбросила. Принесу с собой вечером. Столик в Sub Rosa[18] заказан на половину десятого. Знаю, поздновато, но, не будь я местная, вообще бы ничего не получилось. Чудесное заведение, тебе понравится. А потом, может быть, заглянем ко мне на кофе? – Смущенный смешок. – Заедешь за мной в девять с четвертью, о’кей? Пока. – В трубке щелкнуло, запись закончилась.
Логан во второй раз положил трубку и, поднимаясь, ощутил головокружение – мир как будто качнулся. Пришлось даже ухватиться за спинку стула.
На протяжении последних сорока восьми часов его самочувствие постоянно ухудшалось. Голова болела уже не переставая, и в ней вместе со странным шепотом звучала какая-то демоническая музыка, временами почти заглушавшая мысли и подавлявшая волю. Накануне вечером он поймал себя на том, что сидит на краю кровати с раскрытым перочинным ножом из аптечки и последние пятнадцать минут совершенно выпали из памяти.
Что-то надо делать.
Он взял с постели подушку, положил ее посередине комнаты и, опустившись на пол, принял позу полного лотоса.
При сильном возбуждении или нервном потрясении Логан для успокоения духа всегда полагался на дзен-медитацию и свои способности эмпата.
И сейчас необходимость в этом была велика, как никогда раньше.
Он вытащил амулет, коротко взглянул на него, бережно опустил на грудь и положил руки на колени, ладонями вверх, правую на левую, приняв базовую позу для медитации. Дыхание медленное, размеренное: вдох, выдох – очистить сознание от всех посторонних мыслей, сосредоточиться исключительно на дыхании, представляя, что с каждым вдохом он вбирает в себя чистый воздух и избавляется от физических и эмоциональных ядов. Вначале Логан дышал на счет, потом, через несколько минут, необходимость в этом отпала.
Постепенно им овладевало ощущение покоя. Головная боль отступила, шепот стих, но музыка – тревожащая, дьявольская музыка – осталась.
Теперь он пытался изолировать ее, компартментализировать, чтобы рассмотреть и изучить как простой феномен, а не что-то пришлое и враждебное, чего стоит бояться. Результат стоил усилий: музыка замедлилась, и каждая нота звучала теперь отдельно, что давало возможность мысленно противопоставлять ей другую, созданную им самим. Как только в сознание вторгалась новая нота, он осторожно добавлял другую, стараясь нейтрализовать первую.
Так прошло минут, наверное, десять, и все это время Логан пытался сохранить в сердце внутренний покой. Получалось далеко не идеально – ему недоставало ментальной дисциплины, – но когда он снова поднялся, боль на время унялась, шепот притих и – что самое главное – музыка звучала не так пронзительно.
Он бросил подушку на постель, спрятал под рубашку амулет, сделал еще один глубокий, очищающий вдох и, забрав висевшую на спинке стула сумку, открыл дверь и вышел из комнаты.
36
Старый деревянный дом в викторианском стиле стоял на Перри-стрит. Сидя перед зеркалом в крохотной комнатушке наверху, которую ей нравилось называть гримеркой, Памела Флад аккуратно накладывала макияж. Вообще-то, она занималась этим нечасто и даже сейчас намеревалась обойтись минимумом, но при этом исходила из того, что раз уж взялась, то стоит постараться. Родных у нее не было, и после смерти отца дом достался ей целиком – с его странными, кривыми коридорами, задними лестницами и тихими комнатами неясного назначения. Преимущество такой ситуации – возможно, единственное – заключалось в том, что она могла распоряжаться помещениями по собственному усмотрению и в соответствии с личными прихотями. Так появилась и гардеробная.
Часы показывали без четверти девять – ее любимое время. Вечер дышал прохладой в открытые окна, за которыми спокойно – тишину нарушало лишь едва слышное жужжание насекомых – дремала улица жилого квартала. На столике, у правого локтя, стояла чашка ледяного чая с веточкой мяты; стереопроигрыватель крутил диск с записями Чарльза Мингуса.
Встречи с Джереми Логаном и, несомненно, чудесного ужина Памела ожидала с нетерпением и даже волнением, связанной с надеждой – в чем она признавалась себе в глубине души – на то, что могло последовать за этим. Пойти на свидание – дело совсем не простое в таком местечке, как Ньюпорт. В курортном городке ты всегда чувствуешь себя жучком под увеличительным стеклом. Заводить близкие отношения с клиентами Памела себе не позволяла и, прожив всю жизнь здесь, слишком хорошо знала неженатых мужчин своего круга – одних по школе, других в качестве соседей, – чтобы даже рассматривать их как потенциальный материал для романтических отношений. Туристы или доткомовские миллионеры, прибывавшие якобы на джазовый фестиваль и выставлявшие на всеобщее обозрение свои яхты?.. Ну уж нет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
