то он прав, когда делает это. Спрашивать, как можно уберечься от зла и горя, которые приносит эта сильная рука, значит выступать за [создание] фракций и устраивать мятеж. Это все равно что люди, отказывающиеся от природного государства, войдут в состав общества и согласятся, что все они, кроме одного, будут находиться под ограничениями со стороны закона, а этот человек должен сохранить все свободы природного состояния, увеличить свою власть и безнаказанно вести себя так, как ему вздумается. Так может думать только тот, кто считает людей дураками, которые стараются избежать вреда, приносимого им котами или лисами, но согласятся, нет, будут думать, что безопасно быть сожранными львами»
(Локк Дж. О гражданском правительстве).
«Абсолютная власть развращает абсолютно»
Это очень горькая истина. В отличие от современных защитников тоталитарных законов и конституций Локк отказывается верить в потенциальное милосердие самодержца: «Тот, кто верит, что абсолютная власть очищает людскую кровь и исправляет природу людей, должен почитать [книги] об этой или любой другой эпохе, чтобы убедиться в обратном» (там же). Всем хорошо известно высказывание лорда Эктона, подтверждающее слова Локка: «Власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно» (Эктон. Эссе о свободе и власти).
Согласие с этой идеей вовсе не означает, что мы разделяем пессимистический взгляд Локка на «низменный характер человеческой натуры». Человек совершает свои поступки под влиянием разных мотивов, которые в разных обстоятельствах имеют разную силу. И поглощенность собой, и общественная направленность требуют своего выражения; и какая черта окажется главной, зависит от культурного уровня и общей обстановки. Если в стране доминирует государственная власть или господствуют собственнические настроения, то появляется абсолютный режим, который позволяет людям, стоящим у власти, удовлетворять свои запросы абсолютно. Именно по этой причине аграрный деспотизм, как и его промышленный собрат, развращает тех, кто купается в лучах тотальной власти, абсолютно.
Оптимум правительственной гласности
Коррумпирующее влияние еще более усиливается за счет одностороннего манипулирования общественным мнением. Это мнение можно формировать различными путями; и здесь, как и везде, интересы правителей и народа сильно расходятся. Это становится ясным, стоит только рассмотреть главные альтернативы.
Оптимум правительственной гласности поддерживается тогда, когда реальным или мнимым достижениям правительства уделяется максимум некритического освещения в средствах массовой информации, в то время как опыту, страданиям и взглядам простых людей – самый минимум.
Оптимум народной гласности представляет собой полную информацию о достижениях и ошибках правительства. Все промежуточные состояния играют на руку правительству, ибо они не позволяют неправительственным силам общества защитить свои интересы.
Независимая критика со стороны населения отличается и по качеству, и по своим целям от критики, которой занимаются ведущие члены управленческого аппарата. Бюрократическая критика необходима для правильного функционирования сложного аппарата управления, но она высказывается либо за закрытыми дверями, либо в публикациях, доступных лишь ограниченному числу образованных людей, которые обычно принадлежат к правящему классу. В обоих случаях проблемы народа рассматриваются главным образом с точки зрения более или менее рационально понимаемых правительственных интересов[20].
Обладая тотальной властью, хозяева гидравлического государства могут без труда поддерживать оптимум правительственных публикаций. При социально недифференцированных условиях голос правительства (а чаще всего суверена) подавляет всю критику, за исключением народного творчества – сказок и песен. При более дифференцированных условиях появляются новые источники: вторичные религии и философские теории, анекдоты, романы и пьесы. Но даже эти средства массовой информации остаются достаточно уязвимыми. В отличие от независимых авторов Запада, которые в условиях западного абсолютизма критиковали не только эксцессы, но и сами основы деспотической власти, критики гидравлического общества почти во всех случаях жаловались только на произвол отдельных чиновников или критиковали отдельные правительственные распоряжения[21]. В отличие от мистиков, проповедовавших полное отречение от мирских дел, эти критики хотели избавить систему тотальной власти от ошибок, но при этом не подвергали сомнениям ее фундаментальные преимущества.
Двойственная функция мифа о благожелательности
Этот миф утверждал интересы деспотического режима в долгосрочной перспективе
У мифа о том, что деспотизм принесет людям счастье, имелись два преимущества. Изображая правителя и его помощников как людей, стремящихся обеспечить населению своей страны счастливую жизнь, они помогали властям обучать и дисциплинировать членов своей собственной группы. Человек, имеющий власть, который действовал ниже рационального минимума правителя, подвергал правительственный аппарат опасности, а тот, кто действовал выше этого уровня, усиливал стабильность режима. Он эксплуатировал свой сад так, как это делает умный садовник. Более того, правитель и его люди не должны ослаблять свои позиции грубыми ошибками в управлении, чересчур высокими налогами или несправедливостью, способной спровоцировать недовольство народа. Миф о великодушном (неэгоистичном) деспотизме драматизирует эти желания, которые сознательно или бессознательно присутствуют в душе каждого думающего члена правящего класса.
Это ослабляет потенциальную оппозицию
Но влияние мифа о том, что люди, находящиеся у власти, заботятся о благе народа, гораздо слабее его воздействия на неправительственные силы общества. Миф соглашается с тем, что отдельные правители и чиновники могут быть плохими, но в целом деспотический режим в основе своей благоприятен для народа, более того, это единственная достойная похвалы и разумная система управления.
Таким образом, озлобленный подданный, постоянно подвергающийся воздействию подобной пропаганды, не может бороться за создание нового, менее деспотического порядка. Он и те люди, которые разделяют его недовольство, могут уйти жить в горы или убить нескольких местных чиновников. Они могут разгромить правительственные войска или даже сбросить угнетающую династию. Но в конце концов они добьются лишь одного – возрождения или омоложения агроуправленческого деспотизма, некомпетентных представителей которого им удалось убрать. Герои знаменитого китайского романа о бандитах «Шуи-ху Чуан» не придумали ничего лучше, чем создать на своем восставшем острове миниатюрную версию той самой бюрократической иерархии, с которой они так жестоко расправились.
Правление хорошего суверена и справедливых чиновников не может изменить господствующую тенденцию
Если бы человек был сосредоточен исключительно на самом себе, результат был бы очень простым. И очень грустным. Но человек – существо общественное. Эта сторона его натуры находит свое выражение и в гидравлическом обществе. В условиях аграрного деспотизма очень трудно быть хорошим сувереном или справедливым чиновником. Но такие экземпляры тем не менее встречаются. В странах гидравлического мира умные лидеры выполняют свои управленческие и юридические обязанности добросовестно, а честные чиновники борются с фискальными и юридическими нарушениями. Храбрые функционеры настаивают на проведении политики, которую они считают справедливой, и при этом навлекают на себя гнев влиятельных вышестоящих чиновников, а иногда и самого суверена.
Те люди, которые проводят такой курс, угрожают интересам крупных интриганов в правительстве; история показывает, что людей, думающих исключительно об интересах общества, всегда было крайне мало. Более того, даже эта
