У меня за спиной от сверхперегретой мостовой Сент-Николас-авеню поднимался жар, усиливая дизельную вонь от работающих вхолостую механизмов Золотой бригады. Лето выдалось знойное, и сумерки не приносили облегчения.
Кувалда, потерявший сознание от шока, лежал на тротуаре — слепое пятно неподвижности в бурлящей толпе Бриков и Золотых. Я видел, как ему накладывают импровизированный жгут из его же грязной старой банданы, с которой он никогда не расставался. Я различал плач Зоры, сдавленные рыдания Холли. В гарлемской ночи, все приближаясь, перекликались сирены. Всеми забытый магнитофон крутил для гостей вечеринки подборку самых свежих бодрящих хитов.
Приблизительно в том месте, где я воображал себе глаз Кассиопеи, ярче Венеры горела сверхновая. Она вспыхнула в мае — невелика сенсация, просто предшествующий видимому свету взрыв нейтрино, квантовые лазутчики фотонной кавалерии. Тихо Браге описал такую вспышку в том же созвездии в 1572 году, почти четыреста двадцать пять лет назад, день в день. По мнению астрономов, это была та же звезда, ожившая вновь, расцветившая небосвод новым чудом.
Не сохранилось никаких свидетельств того, как восприняло сверхновую общество времен Браге, какие страхи она посеяла в душе простого человека, каким благоговением исполнила ученого, на какие мистические озарения подвигнула алхимика. Известно лишь, как отнеслась вот к этой наша собственная эпоха: в целом как к доброму знаку, соответствующему духу времени.
Гоня перед собой конус света и звука, с воем подлетела машина «скорой помощи». Выехав из Гарлемской больницы на Западной Сто тридцать пятой, она, наверное, промчалась через десятки строительных площадок — такой ее покрывал слой пыли. Распахнулись дверцы, выпрыгнули и протолкались через толпу к поверженному санитары.
— Где она, черт побери? — завопил один.
— Тут, тут. У меня.
— Заморозь скорее. Может, удастся пришить…
Из черно-белых патрульных машин повылезали удвоенные наряды и тут же наставили широкие дула пушек-погремушек на толпу, прежде чем сообразили, что ни у кого здесь нет настроения бузить. Нет нужды в ударах дубинками по головам. Все напряжение уже разрядилось, выплеснулось в столкновение между Кувалдой и мной.
Сегодня в сверхновой я видел лишь символ кошмара. Сегодня, чуть изменив точку зрения, я смог воспринимать Кассиопею, как арабы: отрубленная кисть, окрашенная красной хной — или кровью. И тогда сверхновая посреди созвездия — не свирепый глаз, а, скажем, кольцо со сверкающим камнем на пальце.
Большое топорное кольцо, которое смастерили из зачищенных проводов и прочих отходов цивилизации… кольцо на фаланге толстого пальца с порослью черных волосков…
Стоит мысленно вернуться на неделю назад, как меня засасывает в прошлое. Время — водоворот, способный поглотить целиком общества, города, культуры…
Как всегда, разгром у меня в трейлере мог бы служить иллюстрацией к докторской диссертации по теории хаоса. Я все надеялся, что следующий день станет тем самым, когда из случайных компонентов возникнет порядок.
Восстановить половину города — непростая задача. Инфраструктура — суровая хозяйка. Лично мне хотелось делать работу и плевать на писанину. И вот результат налицо.
— Планы у меня были в этой самой стопке, — сказал я, роясь в кипе бумаг высотой в половину московского «Хилтона». Счет-фактуры, заказы на работы, отчеты, доклады УОТа[22], инвойсы, напоминания от Мамы Касс…
— Не беспокойтесь, — отозвался Друкер. — Я позвоню в головную компанию, пусть пришлют нам по факсу новые.
Керри Друкер был одним из архитекторов, задействованных в нью-йоркских проектах «ККГ». В духе времени его фирма предоставляла сотрудников безвозмездно. Молодой, круглолицый, с очками в черной оправе на курносом носу, Друкер являл собой воплощение уверенной компетентности. Я восхищался тем, как спокойно он выглядел, как, кажется, радовался своему недолгому статусу добровольца. Еще недавно, во время Скудных Лет, человек его образования и должности и минуты своего драгоценного времени не мог бы потратить на такую затею — если бы программа вообще стартовала.
Но сегодня, когда «Корпус консервации городов» стал процветающей реальностью, когда рекрутов у нас на пятьдесят процентов больше, чем новобранцев у военных, когда победа на прошлогодних президентских выборах нынешнего главы государства подвела солидную базу под его рискованные социальные программы, все хотели урвать свою долю славы. Недоверчиво поглядывая друг на друга, своекорыстие и альтруизм спарились, и их потомство (учитывая множество крестных мам и пап) благоденствовало.
Друкер распустил узел галстука, украшенного по последней моде узором из разноцветных метаграфов.
— Господи, какая жара! Ну и лето!
Я перевел еще на одно деление переключатель шумного кондиционера. Он был новой чешской модели и довольно норовистый. Но какого черта! Ведь теперь, когда экономическое сальдо в нашу пользу, мы можем позволить себе помогать подняться бывшим государствам-сателлитам.
— Если тот искусственный фитопланктон действительно будет забирать столько углекислого газа, как нам твердят, через пару лет станет заметна разница.
— Очень на это надеюсь. Вода подошла уже почти на пять футов к моему дому на Файер-Айленд[23]. — Тут Друкеру пришла в голову новая мысль. — У вас, случаем, нет доступа к узлу метаинформа, а? Тогда я мог сразу вытащить эти планы…
— Увы. Знаю, знаю. Самому смешно. Мы тут стараемся электрифицировать город, а сами в офф-лайне. Говорили что-то про группку хакеров, которые перепрограммировали ретрансляторы в этой части Манхэттена. «Всесвязь» не хочет добавлять новые узлы, пока со всем не разберутся. Это тянется уже три недели, но «Всесвязь» заявляет, что они работают не покладая рук. Нас подключат совсем скоро. Если уж на то пошло, надо будет и этим сегодня заняться. Может, успеем заскочить по дороге?
— Конечно, конечно, — дружелюбно согласился Друкер. — Мне нужно только взглянуть, как идут работы по сносу, убедиться, что мы не отстаем от плана.
Я встал:
— Тогда пошли.
У двери трейлера я взял из горы грязной одежды пару желтых пластиковых касок. Друкеру я дал более новую, с наклейкой НАСА: Снупи[24] верхом на «Космической Станции Альфа».
За дверью жарилась на солнце мешанина земли и кирпичной пыли, покрывавшая приблизительно сто пятьдесят акров в сердце Гарлема — так пахло в Бенаресе, когда мне удавалось вырваться туда в выходной. Мой трейлер был установлен на северной окраине расчищенного пыльного участка, на Сто тридцать пятой улице. (С запада территорию проекта ограничивала Сент-Николас-авеню, с востока — Ленокс, а с юга — Сто двадцать пятая улица.) Моя штаб-квартира была подключена к коммунальным системам города, добраться до нее можно на машине. Вокруг — эдакий современный цыганский табор — десятки других трейлеров, где жили остальные рабочие «ККГ». У каждой бригады был собственный тотем и лозунг: СИНЯЯ ВО ГЛАВЕ! У ТОПАЗОВОЙ БОЛЬШИЕ ЛОПАТЫ И ВЕДРА! ЗОЛОТЫЕ СПРАВЯТСЯ С ЗЕЛЕНЫМИ ОДНОЙ ЛЕВОЙ!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
