Несколько недель Эвелин Мейкомб промучилась, придумывая, как отключить бывшего агента Фройндлиха, если вообще удастся его отыскать. Судя по всему, первым (и совершенно понятным) его импульсом при столкновении с любыми подозрительными действиями становится подчинение себе любого приближающегося агента, а затем — приказ отступить. И потому нельзя давать инструкцию своему агенту сразу пытаться отключить беглеца (что входило в полномочия Эвелин как представителя АНБ), но лишь незаметно его опознать. Эвелин боялась, что даже этого хватит, чтобы спровоцировать ответный удар, и в данный момент могла только надеяться, что ее агент вернется целой и невредимой.
А пока, во время казавшихся бесконечными поисков, Эвелин обдумывала, как ей уберечь своего агента от ренегата.
Однажды вечером, стараясь отвлечься от проблемы и дать возможность поработать своему подсознанию, она слушала любимую запись. Это была история из сборника африканских народных сказок. Эвелин любила мифы и сказки всех мастей, но сегодня они не оказывали обычного умиротворяющего действия.
Пока рассказчик не произнес:
— …и мартышка спрятала свое сердце в орехе, чтобы никогда не умереть…
Если бы Эвелин могла от возбуждения запрыгать по комнате, то непременно бы это сделала. А так она только едва слышно забормотала — какое жалкое проявление радости!
Что есть сердце агента? Его этическое ядро. Куда нанесет удар ренегат? В это самое сердце. Идем дальше. Ядро обязательно должно находиться в заранее оговоренном месте внутри каждого агента, чтобы супервизор метаинформа мог проверить, не покопался ли в нем кто. Но ничто не мешает ей дописать к своему агенту дополнительный код, который заставит его совершать одно простое действие. Она прикажет своему агенту каждые несколько машинных циклов обращаться к библиотечной мастер-копии этического ядра. Если имеющееся в наличие ядро будет отличаться от мастер-копии, агент произведет себе пересадку сердца: наложит на саботированное ядро мастер-копию. Если только ренегату не посчастливится узнать про это, он, можно сказать, подставит спину тому, кого сочтет побежденным противником, а несколько наносекунд спустя обнаружит на его месте врага.
Когда в тот вечер агент вернулась с докладом, Эвелин проинструктировала ее относительно новой меры предосторожности.
Оставалось только ждать.
А теперь даже с ожиданием покончено.
Ее агент только что материализовалась с известием, что определенно идентифицировала ренегата. Эвелин без колебаний приказала агенту арестовать Фройндлиха.
И осталась сидеть в автоматизированном кресле, глядя на игру света и тени от льющихся в окно гостиной ярких солнечных лучей середины лета и испытывая нервозность и преждевременную гордость.
Из узла метаинформа в дальней стене раздался «бип». Эвелин развернула кресло, чтобы посмотреть, как материализуется ее агент. Через долю секунды появился агент Фройндлих.
Эвелин удивилась, увидев, под кого он замаскировался. Голограмма молодого латиноамериканца была малоподходящей маской для страшной угрозы. Тем не менее первоначальный Фройндлих тоже, вероятно, на злодея не походил. Кому, как не ей, знать, сколь мало значит внешность. Достаточно вспомнить, какой ум скрывается в ее обездвиженном теле.
У ее агента как будто все было под контролем. Фройндлих покорно стоял и никаких явных шагов не предпринимал.
Эвелин уже собиралась приказать своему агенту допросить ренегата, когда случилось непредвиденное.
Ее собственная агент заметно затрепетала, и на ее сверкающем лице мелькнуло выражение, которое можно было распознать только как боль.
Одновременно кресло Эвелин неконтролируемо разогналось, целя в стену.
Сильное соударение катапультировало Эвелин из кресла, и она ударилась головой о штукатурку. Сознание затопила боль, все заволокло красной дымкой.
Когда она пришла в себя, то лежала плашмя на полу, а кресло валялось на некотором удалении. Из последних сил Эвелин подняла голову посмотреть на своего агента.
Голограмма Фройндлиха схватила голограмму ее агента за горло и душила — тень непостижимой битвы, бушующей в метаинформе. Каждые несколько секунд агент Эвелин оправлялась, восстанавливая свое сердце, но ничто другое ей как будто было не под силу. В промежутках, когда контроль над ней захватывал Фройндлих, она запускала активируемые дистанционным управлением устройства в квартире: оба агента боролись за контроль над инвалидным креслом.
Струи воды били из кранов, раковина переполнилась. Дверца холодильника открылась, и внутренний рычаг с грохотом выбрасывал на пол бутылки и банки. Эвелин слышала, как безумно бьется и выгибается в соседней комнате массажная кровать. Включилась система отопления, и температура в комнате взмыла вверх. Из голопроектора орало «Лезвие желания».
А битва все бушевала и бушевала, и Эвелин могла только бессильно смотреть.
Наконец она увидела, как завращались тяжелые колеса кресла.
16
Точка опоры, чтобы перевернуть мир
Любое средство массовой информации, способное расширить горизонты человеческих возможностей, способно и разрушить мироустройство.
«Архивы двадцатого века: „Сайэнтифик Америкэн“» Алан Кей, сентябрь 1984 г.
17
На сияющем магнитном скакуне
Не успел Раф выпытать у своего агента имя женщины, как с изумлением обнаружил, что его агент исчез.
— Эй, мужик, — ошарашенно позвал он. — Я тебя еще не отпускал.
Умолкнув, Раф тряхнул головой.
Ну надо же было попасть в такую передрягу! Как так вышло, что ничегошеньки ожиданиям не соответствует?
Раф отвернулся от узла метаинформа, чтобы вытащить косяк из пачки на журнальном столике. Резкий «бип» снова привлек его внимание к узлу.
Агент вернулся. С ним была та же голографическая красавица.
— Рад тебя видеть, мужик, — горько сказал Раф. — И к тому же с подружкой. Почему бы не пригласить сюда всех на свете?
Его собственный агент как будто уставился на что-то за плечом у Рафа и на него не обратил ни малейшего внимания. У Рафа появилось странное чувство, будто агент не совсем здесь.
Без всякого предупреждения его агент вдруг начал душить свою подружку.
Раф запаниковал. Жуть какая: смотреть, как собственными руками душишь красавицу! Что, если это отражение чего-то нехорошего, что его агент делает в реальности?
— Эй, мужик, перестань! — заорал Раф.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
