При этом, ее, казалось не так уж сильно волновал тот факт, что у человеческой женщины обнаружился магический дар. Она, конечно, удивилась, увидев у Кэйт в руках клинок изо льда, явно призванный магией, но не более того. По крайней мере, слишком глубоко копать в направлении «как такое возможно» не стала. Или списала на использование артефакта (скорее всего), или же просто выбросила из головы. В этом возрасте, говорят, эльфки бывают очень легкомысленными.
— Никакой тайны тут нет. — ответил Чернобород. — Я наблюдал за подопечной вне лабораторных стен. Для меня важно было понять, как она адаптируется к обществу, и какая из личностей будет доминировать.
Плечо Кэйтлин под моей рукой закаменело от напряжения — ей был неприятен, как сам разговор, так и тон, которым Чернобород его вел. Я слегка сжал пальцы, призывая ее потерпеть и попытаться успокоится.
— То есть, вы ее нашли, а не она вас заметила?
— Боги, ну, конечно! — хмыкнул он. — А вы считали иначе?
Первое время нет, отлично помню, как сразу же решил, что Чернобород подставился под наблюдение. Но потом убедил себя в том, что иномирянка встретилась со своим мучителем случайно. Ошибся. Что же, бывает. В этом расследовании я вообще много ошибок наделал.
Ответ Черноборода многое объяснял. В частности, то, как он вычислил адрес моего офиса, откуда и приехал похищать Кэйтлин. Непонятно только — зачем? В его «исследованиях» так важен «контрольный образец»?
Если меня, как сыщика, интересовало восстановление цепочки событий, то Кэйтлин обратила внимание совсем на другое. Собственная жизнь.
— Что значит «какая из личностей будет доминировать»? — спросила она.
На лице Черноборода тут же появилось выражение преподавателя, получившего от студента интересный вопрос. Натуральный, черт его дери, псих. Ему тут руки за спиной связали, ведут на заклание, а он перед аудиторией решил выступить!
— Видите ли, Кэйтлин… Вы ведь уже без сомнения догадались, что помимо вашей личности, внутри вас находится еще одна. Скажем так, пересаженная. Та, что дает вам эти поразительные возможности.
— Голоса на неизвестном языке… — пробормотала девушка.
Я быстро глянул на Лариенн, пытаясь понять, как она отреагирует на эту информацию. Эльфка слушала внимательно, но, кажется, пока еще не понимала, о чем идет речь.
«Профессор» же решил окончательно прояснить этот момент. Благодушно кивнув, он продолжил.
— Все верно. Это голос вашего… кхм… скажем, вашего донора. Точнее, его память, его знания и сама его суть — магический дар. Который нам удалось без повреждений пересадить вам. В самом начале пути у нас не получалось добиться настолько поразительного результата. Не приживался дар, личность носителя входила в конфликт с субсознанием донора, был даже один случай, когда личность донора полностью подавила носителя, и мы на выходе получили человека, уверенного в том, что он орк. Причем, без видовых возможностей. Представляете, какое разочарование?
— А сейчас в ней кто?
До Лары, наконец, дошло, о чем мы тут говорим. И она посмотрела на Кэйтлин по-новому. Холодно и безо всякой прежней приязни.
— Эльф. — охотно сообщил Чернобород, не уловивший изменений в настроении своего конвоира.
— Лара… — осторожно протянул я. Не понравился мне ее голос.
— Молчи, Лисовой! — шикнула она на меня, и вернулась к пленнику. — То есть ты убил эльфа и пересадил его душу этой женщине?
— Если использовать поэтические образы, то да. Естественно, с поправками — я никого не убивал! Ай!
Эльфка потянула кисти «профессора» вверх, заставляя его от боли присесть.
— Лара!
— Я сказала — не сейчас!
— Сейчас, твою мать! — рыкнул я.
Редко я повышаю на женщин голос. Считаю это признаком слабости для мужчины. Да и потом, перекричать женщину нереально — они создания куда более эмоциональные, нежели мужчины. Но порой приходится. Вот, как сейчас. Когда у меня на глазах эльфка приближалась к боевому безумию. Тому самому, в которое может скатиться вся планета, если широкому кругу разумных станет известно, что за эксперименты проводили Вивисекторы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Что?
Лариенн даже с шага сбилась. Дернула пленника, заставляя его остановится, в упор посмотрела на меня с очень нехорошим прищуром.
— Успокойся.
— Ты слышал, что он сказал, Лисовой?
— Я знаю об этом уже неделю.
— Что? И молчал? Ты! Ты… Как?
— Лар, прошу тебя, успокойся. Информация очень важная и опасная. Мы уже обсудили это с Шар’Амалайей, и решили держать ее в тайне.
— Госпожа тоже знает? — эльфка захлопала глазками, и сразу же сдала назад.
Дитя матриархата! Услышав, что старшая родственница, которая многократно превосходит ее по возрасту и статусу, знает о происходящем, она сразу же утратила боевой задор. В ее системе координат все снова встало на места — старшие знают, значит это их вопрос.
— Да, знает. И нам с этим еще предстоит разбираться. Желательно, чтобы к тому моменту у нас под рукой имелся живой свидетель преступления.
— Я не собиралась его убивать! — ненатурально возмутилась Лариенн.
Ну, конечно! А я — ментат!
— О, ваша спутница не знала всей правды? — тут же включился в разговор Чернобород. — Решили ей не говорить? Разумно! Представляю, что вы думали. Конфликт рас, возможно, война? Но, напрасно! Можете прятать эту информацию, можете рассказать ее всему миру — неважно! Этот пес спущен с поводка! Вам его не остановить!
Чертов псих! У него вообще, что ли, инстинкта самосохранения нет? Мало того, что он уверен в безнаказанности, так еще и кичится этим! Словно не видит, что эльфка находилась в шаге от того, чтобы свернуть ему шею. И не надо думать, что тонкокостная девица не способна этого сделать.
Другой на моем месте вспылил бы. Дал волю рукам, или наорал на задержанного. В общем, как-нибудь показал, кто в данной ситуации главный. Но я восемь лет жизни только и делал, что общался с такими вот «чернобородами». И посчитал бы себя плохим следователем, не попытавшись использовать разговорчивость «клиента», чтобы узнать больше.
— Что, уже готовы начать массовое производство одаренных людей? — ухмыльнулся я с иронией. Таких самовлюбленных ублюдков ничего так больно не бьет, как неверие в их гений. — Так себе план, должен сказать. Пока я видел только проявление способностей у вашей подопытной. Любой захудалый маг справится с таким «оружием» без труда. Магия, если вы не знали, это не только возможность, но и годы обучения.
— Не волнуйтесь. — беспечно отозвался пленник, ничуть не задетый моим тоном. — Моя задача заключалась не в том, чтобы подготовить армию магов-людей. Лишь пробить крохотную дырочку в казавшейся монолитной стене. А там уже вода сама найдет дорогу. И расширит ее, при необходимости.
— Да вы просто Прометей, подаривший людям огонь!
— Вы знали или пальцем в небо ткнули? Проект проходил именно под этим названием! — хохотнул Чернобород.
Нет, он точно псих! Прометей, мать его! Но разговорчивый, просто грех не использовать. Правда, последнее меня все больше и больше беспокоило. Ну не ведут себя так пленные! Они торгуются, угрожают, умоляют, а не болтают на отвлеченные темы со своими конвоирами, словно желая скоротать время в ожидании рейса.
Тем не менее, слово за слово, я выудил у него некоторые сведения, который для меня до сих пор оставались «белыми пятнами». В частности, об участии во всей этой истории секты Трояна, которая, как выяснилось, ни на какую турецкую разведку не работала, а была полностью подчинена Ингвиаэлю. Ее лидер, жрица Лада, получала в обмен на службу «вечную» молодость и деньги. На тяге к последним она и погорела.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Троянцы? Просто батарейки для нашего ведущего… ха-ха… хирурга. — говорил пленник, видимо, об Ингвиаэле. — Он дальше всех продвинулся в магогенетике, у него, знаете ли, было редкое для его вида заболевание…
— Ингвиаэль был слабосилком. — чутье сработало на последней фразе «профессора». Не видовое, а наработанное, следовательское. Что-то Чернобород сказал, что не укладывалось в схему, но что именно, я никак не мог сообразить.
