ковер из сочных травинок. До слуха доносился шум водопадов. Со всех сторон. Да-да, их было много! А еще… Пение птиц. Не одной — двух, а целых стай. Их трели перекликались друг с другом, услаждая слух.
Из страха, что это галлюцинация, воин боялся открыть глаза. Вся боль, истязающая его, волшебным образом отступила. Сознание было ясным, как никогда. Но где гарантия, что он не просто отключился, не выдержав мучений?
— Это… как так… это… ва-а-а-у… — словно в ответ на его последний вопрос, послышался голос Айи.
Аваддон опасливо приоткрыл один глаз. Затем открыл второй для верности. И обомлел. Он действительно лежал на мягком зеленом ковре из травы. Приподняв голову, он застыл, боясь пошевелиться. Перед ним открылась картина, которую он мечтал увидеть всю жизнь. Он будто вернулся в прошлое и увидел Дездейр в его первозданном виде: повсюду зелень, цветущие деревья, кусты, цветы, многоуровневые водопады с бурными, шумными потоками, воздух, наполненный ароматами родного леса.
Воин все-таки поднялся на ноги. К его счастью, чудо никуда не исчезло. Тогда он вдохнул полной грудью, не переставая любоваться местом, в котором оказался.
— Ур-р-р-р! Рурр-рур-р-ру! — над головой пронеслись два драконьих тельца.
Они, как сумасшедшие, носились друг за другом, громко хлопая крыльями, взлетая все выше и выше. На миг Аваддон даже позавидовал им. Были бы у него крылья, он бы уже нашел Рорха. Друга, который сейчас совсем один наедине с какой-то сумасшедшей богиней. Наверное думает, что напарник его бросил.
— Держись, дружище, я найду тебя, где бы ты ни был, — произнес свою клятву брат Императора, надеясь, что Рорх, как бы далеко ни находился, услышит его.
Взгляд Аваддона стал жестким. Сцепив зубы, он сжал кулаки и дал еще одно обещание. Уже себе. Сразу после того, как освободит своего коня, вернется в замок и потребует от Кхана ответов на все вопросы, которые с каждым днем только копились. Пока он не был уверен, что всплывшие в памяти подробности являются правдой. Вполне возможно, это были галлюцинации воспаленного болью сознания. Поэтому он решил сохранить это в тайне от своих спутников и разберется с этим сам.
— Время идет, потом полюбуетесь, — раздался голос Лукаро. — Если кто-то надеялся, что тренировки не будет, он ошибался. За мной.
Нищий выбрал живописную поляну, залитую искристым светом солнца. В отличие от предыдущих дней, сегодня он приказал всем разуться. Не думая ни секунды, все подчинились. Что может быть приятнее, чем ощущать кожей стоп мягкость травы и прохладу плодородной земли вместо безжизненной, потрескавшейся глины?
Когда Аваддон, Айя и Лана выстроились в ряд, Лукаро встал напротив них и произнес:
— Чтобы управлять магией этого мира, необходимо слиться с этим миром в одно целое. Почувствовать себя его неотъемлемой частью. Все, что окружает вас — это ваша энергия, ваш источник знаний и памяти. Земля, вода, воздух… Все это хранит в себе вашу историю. Ваше прошлое, без которого невозможно будущее. И говоря прошлое, я не имею ввиду вашу отдельную жизнь. Вы можете многого не знать или не помнить…но этот мир помнит все, что когда-либо происходило на его земле. Каждое дерево, каждая капля воды или травинка у вас под ногами содержит в себе историю, творившуюся в течение тысячелетий… Сегодня, в отличие от предыдущих дней, ваша тренировка будет полноценной. Ваша задача — открыть свой разум и почувствовать себя одним целым со всем, что вас окружает. Стать землей, на которой стоите, воздухом, которым дышите, ветром, который шепчет вам на ухо, водой, которая растекается по миру словно кровь по венам…
С каждым словом Лукаро Аваддон погружался в себя. Закрыв глаза, он совершал уже привычные плавные движения, которые успел выучить, но в этот раз все действительно ощущалось по-другому. Он чувствовал, как его стопы погружаются в сырую землю, буквально врастают в нее и становятся этой самой землей. Как легкие наполняются воздухом, и границы тела расширяются, размываются. Как ветер, ласкающий кожу, уносит его с собой. Высоко в небо, к полной и безграничной свободе.
В этот момент в мозгу что-то щелкнуло, и перед глазами появилась четкая картинка — лицо его матери. Ее длинные, черные, как сама ночь волосы, развевались на ветру. Ее большие зеленые глаза смотрели на него с теплом и безусловной любовью. От ее широкой улыбки на щеках образовались очаровательные ямочки. Аваддон сразу понял, что это она, когда услышал тот самый заливистый, как трель колокольчика, смех, который преследовал его во снах. Она что-то говорила, но так тихо, что не разобрать.
В груди воина все сдавило от невыносимого чувства тоски и, одновременно, радости. Ведь раньше, сколько ни пытался, Аваддон не мог вспомнить черты родителей. Он тяжело задышал, стараясь задержать родной образ, но он ускользал от него, растворяясь во вспышке света.
Внезапно его слух уловил странный треск рядом с собой. А еще характерное шипение… Аваддон открыл глаза, да так и застыл с открытым ртом. Айя удерживала в руках клубящийся шар чистого пламени. Ее глаза, словно в трансе, смотрели в одну точку. Плавно перебирая воздух пальцами, она медленно разводила руки в стороны, и шар увеличивался, громко шипя и с веселым треском выплевывая искры. Таких фокусов Айя раньше делать не могла. Максимум зажечь маленький огонек, который у нее не всегда получалось контролировать.
Маленькая волшебница вскинула руки вверх, и пламя ринулось в высь, на глазах принимая форму ящера с большими, мощными крыльями. В эту же секунду красный драконенок ринулся навстречу огненному собрату и буквально столкнулся с ним. Лана испуганно ахнула, когда огонь полностью поглотил его, скрыв от взора. Секунда, вторая... и пламенный зверь, издав громогласный рев, резко спикировал вниз, к своей хозяйке. Не снижая скорости, он сбил ее с ног. Тело девочки отлетело на несколько метров и скрылось за густыми кустами, в которые она упала.
— Айя! — выкрикнула Лана с диким испугом, написанном на лице.
Она бросилась к кустам. Аваддон метнулся следом, переживая за девочку не меньше ее. Но не успели они добежать до места, как с громким ревом из злополучных кустов выросла огромная фигура красного дракона.
Он выглядел так, словно в первый раз увидел мир. Его глаза широко раскрылись, озабоченно осматриваясь. Взглянув вниз, он испуганно взревел, захлопал крыльями и начал взлетать, но, оторвавшись от земли, испугался и плюхнулся на брюхо, заставив почву содрогнуться от столкновения с таким гигантом. Вскочив на лапы, он увидел свой хвост, который, казалось, жил отдельно от хозяина, и
