— Понял вас, гроссмейстер.
Получив разрешающий определённые действия приказ, Рихтхоффен удалился, спеша озадачить уже собственных подчинённых. Мне же оставалось стоять и в подзорную трубу рассматривать окрестности. В том числе немалую часть стены этой клятой Мекки.
Перестроили, улучшили, понимая, что прежняя стена и вообще система обороны города ни черта не годится против заметно улучшившихся за последние годы орудий. Впрочем, улучшалась в основе своей пассивная защита, поскольку с активной её частью у магометан всё было куда как печальнее. Активная — это крепостные орудия, правильное их использование и всё в этом духе. А откуда всему упомянутому взяться? Немногочисленные перебежчики к магометанам по возможности устранялись, попытки шпионить на наших землях карались быстро, беспощадно и без какого-либо милосердия. Тут уж привнесённые из иных времён знания помогали бороться с местного розлива прознатчиками, а своих рассылать, причём умело, чтоб до-олго раскрыть не могли. Страх и идея, золото и шантаж, ненависть самых разных форм — всё это использовалось, всё помогало.
Ладно, не о том речь. В любом случае, стены вокруг Мекки стали более толстыми, ветхие места тем более устранили. Орудий понаставили, мягко скажем, в немаленьком числе. Тех, которые у Мамлюкского султаната и их соседей считались лучшими из имеющихся и вместе с тем отстающими уже не на одно, а скорее на два поколения от использующихся у нас, в имперской армии. И на поколение от имеющихся у испанцев, португальцев и прочих миланцев с флорентийцами. Однако и они могли доставить проблем, если не соблюдать режим правильного поэтапного штурма.
Штурм, будь он неладен! Поневоле пожалел о том, что сейчас со мной нет никого из тех, кто был бы действительно из числа близкого круга. Раталли, Рикотто, Рихтхоффен и иные военачальники поменьше калибром — это несколько иное. Свои, доверенные клана Борджиа, но не собственно Борджиа по крови либо духу.
Почему так? Белль некоторое время была в Египте, в Александрии, где с упорством, достойным сотни кротов, руководила раскопками. И ведь успешно! Сумели откопать тот самый саркофаг, внутри которого находились три мумии — двое мужчин и женщина — внутри костей которых оказались встроены золотые пластины в немаленьком таком числе.
Артефакты, об этом и гадать не приходилось, поскольку Алиса-Изабелла с ходу почуяла исходящую от них энергию, стоило только взять в руки первую из пластин. Назначение артефактов пока оставалось загадочным, но я был уверен, что в Риме, куда отправилась как она, так и добыча, общей «мозговой атакой» скрытую суть этих составных артефактов разгадать сумеют. Заодно и тридцатитонныйсаркофаг из чёрного гранита в Рим поехал. Мало ли, вдруг вместилище тоже имеет какое-то знамение. А даже если и не имеет — чисто художественную ценность никто не отменял. Стильно, однако.
Джоффре, того спешно делегировали чрезвычайным и полномочным послом во Францию. Таким, против которого никто и пискнуть не посмеет, если не хочет ну очень больших и серьёзных проблем со всей нашей семейкой. Париж, затем Авиньон, заезд в некоторые другие города и маленькое, но гордое королевство Бретань. Смысл? В Париже Тампль, в Авиньоне среди многочисленных, хм, «святых реликвий» таки да могло проскользнуть нечто вроде копья Лонгина, пусть не столь мощное и фундаментальное. Ну а Бретань… Анна Бретонская, как знающая многие тайны Парижского двора, могла навести на тот или иной след, сама того не подозревая. Надежды на успех невелики, но не проверить эти следы я просто не мог.
Мигель, успевший укорениться в Приштине до такой степени, что наверняка считал столицу Сербии основным местом пребывания, копал на территории всех Балкан. Лично, понятное дело, ему было не разорваться, а вот собрать разного рода сказания, мифы, после чего проследить, под какими из них есть реальное зерно… Друг у меня умный, он справится.
Бьянка. Её пришлось оторвать от любимой королевской особы по имени Лукреция, отправив в Константинополь. Многовековое сердце Византийское империи — сперва полное сил, затем слабое, потом и вовсе одряхлевшее, успевшее побывать ещё и Стамбулом. Именно там мы выкопали карту Пири-Рейсса. Но кто сказал, что там было лишь единственное сокровище? Теперь, зная и понимая, что именно требуется искать, моя бывшая телохранительница, ныне же герцогиня Форли, сумеет обнаружить хоть сам возможный артефакт, хоть ведущий к нему след.
Дальние родственники, а именно Хуан Борджиа Льянсоль де Романи и Франциско де Борджиа, они также не остались без своей доли хлопот. Пусть не понимающие в полной мере сути, используемые частично втёмную, они также искали, каждый в своём секторе. Франциско де Борха, вот уже долгие годы бессменный посол в Московском царстве, главный проводник политики рода, обязан был перетряхнуть то, что в принципе могло привести к тем ещё, дохристианским следам на Руси. Глядишь, и ниточки к настоящему наследию потянутся. Ну а кузен, который Льянсоль де Романи, он окучивал династию Трастамара, благо частенько имел дело с правящей четой, а к тому же пользовался определённой симпатией у Изабеллы Католички. Воистину каждому своё место и своя область ответственности.
А кто же «в лавке», то есть в Риме остался? Лукреция как основа, краеугольный камень, на котором должно было держаться практически всё во время нашего временного отсутствия. Хуана и Ваноцца, как ни крути, ни разу не жёсткие личности, не правительницы. Что до Родриго Борджиа, то патриарх клана покамест нуждался в покое, продолжении лечения и очень-очень осторожном взаимодействии с оставленным в его распоряжении артефактом. С картой Пири-Рейсса. А вот какие-либо попытки напрягать разум с целью вновь подхватить немалую долю политических нитей… Рано! Сейчас однозначно рано.
Рассчитывал ли я на скорый и непременный успех по всем основным направлениям а также дополнительным — Новый Свет, Англия с Шотландией, индийские земли и т.п. — где также работали хоть и верные люди, но не члены клана? Естественно, нет. Месяцы явно не тот срок, а вот годы — это куда более вероятно. Равно как и целая куча ложных следов, откровенного мусора или имеющих только историческую ценность предметов, в том числе подделок, на создание которых люди вообще горазды. Но даже если на тысячу ложных следов будет один настоящий — оно того всё равно стоит.
Казалось бы, на кой оно всё мне и вообще нам, Борджиа, раз уже имеется несколько вполне себе действующих артефактов, коих более чем достаточно для уверенного выхода — когда придёт время, разумеется, спешить как-то не хочется — на Дорогу Миров? Тут и банальное предчувствие, и намётки действительно грандиозного плана, который в будущем позволит не просто изменить историю сего мира — что уже произошло — но сделать его тем, на что вряд ли кто-то рассчитывал. Но пока…
Заговорили аркебузы, затем орудия. Касаемо последних, на сей раз никаких залпов, исключительно одиночные, аккуратные выстрелы, корректируемые с воздушных шаров специально обученными наблюдателями, вооружёнными лучшей на сегодняшний момент оптикой. Следовательно, началось. Пора и мне. Что именно? Использовать наследие тамплиеров, благо всё к этому готово, да и тестовые испытания были проведены ещё в Вечном Городе.
Большой шатёр, стража из рыцарей-тамплиеров вокруг и пара даже внутри, заранее вычерченное ритуальное построение и установленные в нужных местах статуэтки. Осталось лишь занять место в центре. Ну а насчёт быстро и качественно сконцентрироваться — с этим проблем никогда не было. Причём, согласно записям того безымянного тамплиера, ушедшего по Дороге Миров и оставившего столь шикарное наследство тому или тем, что сумеет возродить Орден Храма, именно сразу после начала битвы было наиболее подходящее время для военачальника. Сперва требовалось увидеть общую картину, накрепко уложить её в собственном разуме, а только потом воспользоваться помощью артефактов, помогающих тому самому разуму находить наилучшие решения и обострить интуицию. Единственный дополнительный фактор — присутствие в шатре человека, не принадлежащего ни к Ордену Храма, ни к клану Борджиа. Флорентийский Змий, специально приглашённый и заранее предупреждённый, что пока не разрешили говорить — ему следует просто смотреть и помалкивать.
