Читаем без скачивания Терминатор и Дюймовочка - Андрей Бадин

— Давай не сейчас, — произнес он, как только язык Нины освободил его рот и Алексей смог говорить.

— Как? — удивилась та. — Ты меня не хочешь? Такого не может быть, — она потрогала пальчиками его набухший половой орган. — Все меня хотят — я такая, но не всем я даю.

— Я, наверное, хочу, но и не хочу одновременно, — выдавил из себя Леха и мгновенно вспотел, как студент на экзамене по сопромату.

— Как тебя понять? — удивилась Нина. — Хочу и не хочу одновременно. Меня или да, или нет….

— Не знаю, но пока давай отложим наше рандеву.

— Ну что же, — медсестра отвела руку Алексея от своей притягательной промежности, одернула платье, поправила прическу и отошла к противоположной стене коридора, — потерплю немного, а потом вновь пойду в атаку. — Она вскинула брови, подмигнула Алексею и, вульгарно вильнув бедрами, пошла на кухню.

Алексей застегнул ширинку, поправил джинсы и поплелся за ней. Он думал о том, что, может быть, допустил ошибку, отказавшись от ее любви. А может быть, и нет.

На кухне Витек приготовил вкуснейшую яичницу из десятка яиц.

— Давайте быстрее, а то остынет, — прошептал он.

Виктор боялся разбудить дочку, поэтому говорил вполголоса.

— Мальчики, у меня для вас сюрприз, — негромко произнесла Нина, когда сели за стол. Она встала, открыла холодильник и достала оттуда большую бутыль французского шампанского.

— Фирменное — сто двадцать долларов за бутылку. Муж сестренки обожает его, вот и хранит одну в ящике. — Нина поставила бутылку на стол, и зеленое стекло моментально запотело и стало матовым. — Выпьем, сбросим нервное напряжение, а то сегодня для нас всех был трудный день.

— Выпить, конечно, можно, — произнес Демин и сглотнул прихлынувшую слюну.

— Я сейчас принесу бокалы, а вы пока открывайте посудину. — Девушка вышла, а Алексей взял бутылку и внимательно посмотрел на пробку. Затем медленно снял фольгу, освободил проволочное ушко и начал вращать его, распутывая металлическую веревочку. Через мгновение зажал деревянную, с фирменной эмблемой пробку и, осторожно выпустив газ, откупорил шампанское. Поднес горлышко к носу и принюхался, вдыхая чудный аромат отменного вина.

— Настоящее французское шампанское, а не тот суррогат, которым травят русский народ.

— Ты такое пил? — спросил Витя.

— Конечно, пил. Я и лучше пил, и дороже. Когда по делам фирмы попадал за бугор, то питался в лучших ресторанах, ел и пил все самое лучшее, благо долларами нас обеспечивали сполна.

Вошла Нина и принесла три больших хрустальных фужера с ажурной резьбой по стенкам. Она поставила их на стол и произнесла:

— Разливай, Алексей.

Леха, как заправский «халдей», налил немного в свой фужер, затем в Нинин и только потом в деминский. Свой он наполнил последним.

— О, гляньте-ка, — удивился Витя, — в три бокала вошла вся бутылка, ни капли не осталось.

— Так задумано, чтобы вино не выдыхалось, — пояснил Леха.

— Давайте пить, пока яичница не остыла, — предложил Демин и хотел пригубить вина, но Нина его остановила:

— Надо сначала произнести тост, пожелание, чокнуться, а уже потом выпить.

— Ну, давайте.

Они, как по команде, подняли бокалы.

— За то, чтобы у вас все было хорошо, — сказала медсестра.

— Чтобы вы с дочерью добрались до Америки и операция прошла успешно, — добавил Алексей.

— И чтобы бандиты нас больше не преследовали, — закончил сам Демин.

— Пьем до дна, чтобы исполнилось, — сказала Нина и медленно выпила шипучий напиток. Алексей и Виктор осушили бокалы в мгновение ока и перевели дух.

— Класс, — крякнул Витя, — вот это вино, я понимаю.

— Дорогой напиток — сразу чувствуется, — добавил Алексей. — Ой, я за выпивкой совсем забыл, что обещал Кате принести воды или сока. Она тоже пить хочет. — Он быстро встал, взял с полки красивый стакан, помыл его под струей воды, потом наполнил апельсиновым соком и понес в спальню.

— Посмотри, Светланка спит? — вдогонку произнес Демин.

Через несколько минут Алексей вернулся и тут же набросился на яичницу и смолотил ее за несколько секунд.

— Кто много, с аппетитом кушает, тот обладает отличным здоровьем, силой и способен много раз подряд удовлетворять женщину, — с улыбкой произнесла немного захмелевшая Нина и, заигрывая, взглянула на Алексея.

Тот никак не отреагировал, зато Витя выдал на этот счет реплику:

— Леха у нас не просто амбал — он гигант, столько кушает, что может полк баб удовлетворить, но этого не делает по одной простой причине.

— По какой? — удивилась медсестра.

— А вот по какой. — Демин поднял указательный палец, затем встал со стула и вдруг пошатнулся, осел и плюхнулся на паркетный пол. Алексей удивленно взглянул на обескураженную Нину, вскочил и бросился к другу. Наклонился над Витьком, но вдруг перед глазами у него все поплыло, голова закружилась, он качнулся, потерял сознание и упал на паркет рядом с другом.

— Вот так, — с улыбкой произнесла красавица Нина и закинула свою длинную загорелую ногу на сервированный стол.

Она посидела так с минуту, посмотрела на свои покрытые заморским лаком ногти, а потом встала, подошла к парням и поочередно ткнула каждого пяткой в бок.

— Спят беспробудным сном, будто сурки в норке, — довольно произнесла медсестра и направилась в спальню.

Там она проверила, спят ли дети, и, убедившись, что те видят уже десятый сон, вынула из-под кровати сумку с деньгами и двинулась в гостиную. Там устало развалилась в большом кожаном кресле, открыла «молнию» на сумке и взглянула на толстые пачки стодолларовых купюр. Затем взяла с журнального столика трубку радиотелефона, набрала номер и стала ждать.

Глава 15

— Как вы, козлы, могли его упустить? — громыхал взбешенный Герман.

Фома и Газила стояли перед ним навытяжку, а он, будто Наполеон Бонапарт, расхаживал перед ними, как перед своим опростоволосившимся войском. Ему только треугольной шляпы, высоких сапог и сабли не хватало. Да и французского акцента.

— Кто мне объяснит, что произошло? — гремел зычный бас в стенах пустого ночного здания.

— Он сбежал, вот что произошло, — только и сказал Фома.

— Я вижу, что он сбежал, а как?

— У него не было на руках наручников, — добавил Газила.

— Как он снял специальные американские наручники из прочной стали? Порвал, что ли?

— У него браслеты на запястьях остались, а цепь оказалась перекушенной, — Фома все еще пошатывался после сильного удара в челюсть. Впрочем, качало и Газилу. Ему тоже досталось от Лехи. Только Герман был пока не бит, но это было лишь вопросом времени. — Я точно помню, что цепь была разорвана.

— Чем он ее перекусил, зубами, что ли? — ругался босс.

— Наверно, Катька Репутатская ему кусачки принесла или пассатижи, — предположил бригадир.

— С какой стати дочь Репы станет ему помогать? — Герман удивленно взглянул на Фому.

— Я не знаю с какой стати, может, они скорешились, но он без нее из здания не уходил. Он, когда меня захватил, несколько минут плутал по коридорам и залам, искал чего-то. Я думал, он выход ищет, но мы мимо двери два раза прошли, а на улицу не вышли. Значит, он Катьку искал. А после того как она его из темноты окликнула, он мне влепил и… Дальше не знаю, что было.

— Они вдвоем сбежали, потому что Катьки тоже нет, — добавил Герман.

— Вы же видели запись — она сама показала, где у отца сейф, и сама открыла его. — Фома погладил рукой ноющую, плохо двигающуюся челюсть.

— Почему она помогает тем, кто ее в плен захватил, а не нам? — задумался босс.

— Я слышал, есть то ли швейцарский, то ли шведский синдром, точно не помню, как он там называется, — начал объяснять бригадир. — Это когда заложники начинают сочувствовать своим захватчикам. У них от страха крыша едет, вот они и начинают им помогать. А она ребенок, дитя, и потом, ты же видел, как с ней Репа обращается. Он ее по щекам хлещет, а террористы, видно, к ребенку ключик подобрали и пользуются.

— К тому же у этого Демина дочь того же возраста, что и Катька, и смертельно больна. Вот Репутатская ей и симпатизирует.

Герман сел в кресло, а бойцы продолжали стоять как столбы.

— Зря мы ввязались в это дело, чует мое сердце, добром оно для нас не кончится, — босс покачал головой.

— Надо довести его до конца и отомстить этому…

— Коновалов, Алексей Алексеевич Коновалов его зовут, — Герман взял трубку и позвонил домой своему другу полковнику МУРа Жабову. Было семь часов утра.

Ответа долго не было, но наконец на том конце линии заспанный голос произнес:

— Да. Полковник Жабов слушает.

— Николай Степанович, это Герман, здравствуйте. Извините, что в такой ранний час, но дело безотлагательное.

— Да, Герман, я весь внимание, — промямлил тот.