– Хантер! – вскрикнула Кэтлин. Обнаженная, она вдруг почувствовала себя уязвимой.
Хантер положил руки на ее округлые ягодицы, прижал к себе белеющее в темноте тело и стал жадно целовать шелковистую кожу ее живота, чувствуя, как кровь пульсирует в висках. Он пил ее сладость и не мог утолить жажду. Вцепившись в его волосы, Кэтлин запрокинула голову, забыв обо всем на свете под натиском нарастающей страсти.
Опустив руки ниже, к ее коленям, Хантер стал ласкать губами ее бедра. Кэтлин только и могла, что шептать пересохшими губами его имя. Доведя ее своими поцелуями до грани воспламенения, Хантер встал и выпрямился. Открыв глаза, Кэтлин увидела, что он расстегивает ремень брюк. Когда через несколько мгновений комнату озарила очередная вспышка молнии, Хантер уже стоял перед Кэтлин совершенно обнаженный. Дав ей возможность лишь мельком увидеть его гибкое тело, он резко, почти грубо схватил ее за плечи и прижал к себе. Положив руку ей на затылок и погрузив пальцы в густые волосы, Хантер снова стал целовать ее, одновременно крепко прижимая ее трепещущее от страсти тело к своему, так, что она ощутила мощь его возбуждения. Сила его объятий и обжигающая ярость поцелуев на какое-то мгновение даже испугали Кэтлин: ей показалось, что она может задохнуться. Она уперлась руками ему в грудь и попыталась отстраниться.
– Что случилось, милая? – спросил Хантер, нежно прикусывая кожу.
У Кэтлин ослабели ноги. Чтобы не упасть, она снова вцепилась в его плечи.
– Дорогой, кажется, я слабею, – прошептала она.
Хантер подхватил ее на руки, уложил на середину широкой кровати и подложил под голову подушку. Некоторое время он не двигался, просто любуясь женой. Кэтлин беззастенчиво разглядывала его тело, потом улыбнулась и тихо сказала:
– Так гораздо лучше, любимый. Разве ты ко мне не присоединишься?
Хантер склонился над кроватью, и Кэтлин протянула к нему руки, обняла за шею и привлекла к себе. Хантер лег рядом, приподнявшись на локте. Кэтлин стала гладить поросль светлых волос у него на груди, в это время Хантер накрыл одной рукой ее полную грудь, легонько погладил большим пальцем сосок и наклонился, чтобы поцеловать в губы. Встречая его язык, ее губы покорно приоткрылись, но Хантер отступил, приглашая ее саму исследовать его рот языком. Кэтлин приняла вызов. Припав к его губам, она приподнялась и прижалась к нему всем телом, пылающим от его ласк. Когда Хантер оторвался от ее рта, голубые глаза посмотрели на него с мольбой.
– Любимый, пожалуйста, прошу тебя…
– Кэтлин, – прохрипел Хантер.
Он прижался губами к чувствительной коже ее шеи, Кэтлин дрожащими пальцами стала гладить его щеку. Рука Хантера соскользнула с ее груди, ненадолго задержалась на талии, погладила бархатистую кожу живота, затем, поглаживая, двинулась ниже и скользнула между бедер. Кэтлин застонала от удовольствия. Обняв Хантера за шею, она задвигалась под ним, чувствуя, как его возбужденная плоть упирается ей в бедро, в какой-то момент сладкая мука стала невыносимой, и она поняла, что не может больше терпеть, что должна слиться с любимым воедино. Ее маленькая ручка медленно двинулась вниз по его груди, скользнула по плоскому мускулистому животу и ниже. Когда она нежно обхватила его мужское естество, Хантер застонал и закусил губу.
Подняв голову и неотрывно глядя в глаза Кэтлин, он накрыл ее руку своей и вошел наконец в ее ждущую влажную теплоту. Он чувствовал такое блаженство, какого не мог представить себе даже в мечтах. Наконец он стал Кэтлин настоящим мужем – мужем, которого страстно желает его любящая жена. Прекрасное тело, двигающееся под ним в извечном ритме страсти, принадлежит его единственной, возлюбленной Кэтлин.
– Кэтлин, – прошептал он, – как долго я тебя хотел, как долго я мечтал об этой ночи!
– И она настала, любимый. Хантер, люби меня.
Кэтлин полностью отдалась во власть желания и задвигалась под Хантером, приподнимая бедра ему навстречу. Хантер тоже стал двигаться, сначала медленно, затем все быстрее, по мере того как его страсть разгоралась все жарче, а эротичные движения Кэтлин подводили его все ближе к той опасной черте, за которой он не сможет себя контролировать. Прилагая все силы, он держал себя в узде, наблюдая за Кэтлин. Только когда она задрожала в пароксизме страсти, он перестал сдерживаться и разделил с ней сладостное безумие и восторг взаимного обладания.
Кэтлин в экстазе выкрикнула его имя. Волны наслаждения накатывали одна за другой, пугая ее своей глубиной и мощью, и, боясь утонуть в них, она прильнула к любимому мужу, цепляясь за него, как за спасательный круг.
– Да, любовь моя, – тихо прошептал Хантер, словно почувствовав ее состояние и глядя на нее с любовью и нежностью, – в моих руках ты в безопасности. Я люблю тебя. – Заметив, что у нее выступили слезы на глазах, он мягко добавил: – Поплачь, если хочешь.
Чувствуя себя необыкновенно сильным, удовлетворенный Хантер нежно поцеловал ее в висок, коснулся губами раскрасневшихся щек. Кэтлин прижималась к нему, все еще немного вздрагивая. Хантер впервые безошибочно чувствовал, что довел свою жену до вершины блаженства, и был от этого в восторге. Ему хотелось вскочить с постели, голым выбежать на балкон и крикнуть на весь мир, что он занимался любовью со своей женой и она отвечала ему с несдержанной страстью, что он не просто удовлетворил ее, а заставил кричать в экстазе. Разумеется, ничего подобного он не сделал. Вместо этого Хантер придвинулся к Кэтлин, прижал ее к себе и стал тихо нашептывать ей слова любви, нежно стирая поцелуями с ее влажных век слезы счастья.
– Кэтлин, – задумчиво проговорил он, почти касаясь губами ее лица, – я никогда еще не был так счастлив. Даже если все это должно кончиться завтра, я ни о чем не сожалею. Ты подарила мне все, о чем я мечтал, да что там, реальность оказалась куда лучше самых смелых мечтаний.
Кэтлин, теперь спокойная, погладила мужа по голове, убрала со лба прилипшую прядь волос.
– Хантер Александер, надеюсь, ты мне поверишь, когда я скажу, что для меня это было так же чудесно. Хантер, ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю, и завтра это вовсе не кончится. Это будет длиться до тех пор, пока ты меня хочешь.
Кэтлин приподнялась, легко коснулась губами его губ и снова уронила голову на подушку. Счастье так переполняло Хантера, что ему было трудно говорить. Когда молния сверкала особенно ярко или раздавался особенно страшный раскат грома, Кэтлин прятала лицо на теплой груди мужа. Каждому из них прикосновение к обнаженному телу другого было еще в новинку, и они лежали, неспешно привыкая к новым ощущениям и любуясь красотой друг друга.
