Но едва Гевин коснулся Киры, ощущение ее близости пронзило все его тело. Что-то глубоко внутри его ожило, запульсировало в венах, требуя большего. В ответ он положил руку на ее затылок и притянул к себе, а потом полностью завладел ее ртом, ослепленный мягкостью ее губ, теплом ее тела, ее пряным ароматом. Кира опьяняла его; она была как величайшее безумие, и он не хотел отпускать ее.
Шелк ее волос запутался в его пальцах, и он слегка раздвинул ее губы. Она сдалась без борьбы, лишь легкий стон вырвался из ее груди. Он жадно проглотил его и погрузился в божественную глубину.
Ее рот оказался даже лучше, чем Гевин представлял: щедрый, теплый, гостеприимный. Черт, она была лучше рая. Он пил, брал, отдавал, наслаждался ее таянием, тем, как она встречала его язык.
В следующее мгновение Кира обняла его и прижалась к нему всем телом. Гевин почувствовал, что тонет, падает в глубину ощущений таких ослепительных и раскаленных, что он не мог думать. Он никогда не чувствовал ничего подобного, никогда. Инстинкт, который она разбудила в нем еще раньше, теперь ревел как дикий зверь, требуя: заяви на нее свои права, прикоснись к ней, возьми ее, – и он даже не пытался бороться с этим чувством.
Спинка дивана все еще стояла между ними, и ему захотелось, чтобы она исчезла как можно скорее. Ни на мгновение не отрывая губ от Киры, Гевин осторожно обошел диван. Она наклонялась вместе с ним в поцелуе, пока он не встал рядом с ней, прижав свое возбуждённое копье к ее животу.
Она удивленно открыла рот, и он почувствовал ее возбуждение, ее согласие, когда она запустила пальцы в слишком длинные пряди волос на его затылке.
Он поднял голову, чтобы полюбоваться ее припухшими, красными от поцелуя губами и томным выражением глаз. Она была так чертовски красива, так невероятна на вкус...
– Я хочу тебя, – признался Гевин; его голос звучал как вымученный шепот. Он никак не мог успокоить дыхание, остановить бешеное биение сердца. Ничто теперь не значило для него больше, чем его возрастающее желание прикоснуться к ней.
Нежное местечко на ее шее привлекло его внимание, и он опустил губы на ее бархатистую кожу. По телу Киры пробежала дрожь, ее дыхание стало быстрым и поверхностным, когда она отклонила голову назад, чтобы ему было удобнее.
– Ты уверен? – едва удалось выговорить ей.
Как она может спрашивать, чувствуя телом каждый дюйм его возбуждения? Разве она не знает, что сводит мужчин с ума?
– Более чем когда-либо.
Их взгляды встретились. Сияние в ее глубоких синих глазах сказало ему, что она чувствует то же самое.
Господи, его острое как бритва желание было похоже на неотвратимое безумие. Он всего лишь целовал Киру и уже тонул в своем первобытном стремлении овладеть ею.
– А ты? – Гевин взял ее руки, желая, чтобы она приняла его. Кровь кипела в его венах.
– Да... – прошептала она задыхаясь.
Волна восторга охватила его вместе с новым приливом желания. Жадными руками он распахнул полы ее халата и опустил его вниз. Кира помогала ему, ища губами его рот. Большего приглашения ему не требовалось.
Гевин хотел взять ее всю сразу, погружаясь горячим ртом в ее рот нежнейшим поцелуем, от которого забыл обо всем, умоляюще прижимая бедра к ее бедрам, накрывая ее груди жадными ладонями.
Все в ней возбуждало его: ее экзотическое лицо, ее сочувствие, ее острый ум, груди, которые так идеально наполняли его ладони.
Он провел большим пальцем по одному набухшему пику. Кира вскрикнула, у нее подкосились ноги. Когда Гевин, следуя за ней, опустился, перед ней на колени, она снова поцеловала его. Ее руки сжались сзади на его рубашке, вытаскивая ее из брюк. Тогда он с рыком отстранился и, стянув рубашку через голову, швырнул ее на пол, ни на мгновение не отрывая от нее взгляда.
Обнаженный до талии, Гевин нетерпеливо ждал, когда Кира насмотрится на него. Дрожа, она подняла руки, и огонь в его груди превратился в адский пламень. Кира, лаская, провела пальцами по его коже, медленно, осторожно, отчего он совершенно потерял голову. Ее ногти задели плоские соски, и его охватила волна наслаждения.
Он резко выдохнул и с трудом вдохнул снова. Кира просто смотрела на него своими поразительными миндалевидными глазами. Гевин мог поклясться, что в этот момент она была искушающей колдуньей, которая знала все его тайные желания. Все, что он когда-либо подавлял в себе, сегодня рвалось на свободу. На этот раз он не будет сопротивляться.
Отведя в сторону кружево на лифе ее ночной сорочки, Гевин стал неловко расстегивать пуговицы, но они все время ускользали от него. Когда он, яростно выругавшись, снова потянулся к ним, руки Киры уже были там, медленно высвобождая каждое перламутровое зернышко. Она смотрела на него с легкой улыбкой, как будто ей нравилось заставлять его ждать.
Предвкушение нарастало, вздымаясь выше всяких пределов. Когда последняя пуговица была расстегнута, он взялся за подол ее рубашки и стянул ее через голову, и Кира издала непонятный звук – не то протест, не то одобрение. После того как девушка оказалась полностью обнаженной, Гевин нагнулся, взял один из коралловых сосков в рот и с силой втянул. Никакими словами нельзя было описать ее вкус и божественное ощущение от этого прикосновения. Он застонал и поднял руку к другой груди, желая уделить ей такое же внимание.
– Гевин! – вскрикнула она, затем последовал стон. Это, а еще ее вспыхнувшая кожа и набухшие груди сказали ему лучше всех слов, что она тоже возбуждена.
Гевин провел языком по самому кончику ее соска, и у нее перехватило дыхание. Он делал это снова ненова, пока она не скорчилась и застонала, произнося его имя.
Без промедления он опустил ее на расстеленный полудрагоценный абиссинский ковер, а затем снова набросился на ее сладостный рот и стал исследовать остальные сокровища, которые могла предложить Кира.
Мягкая плоскость ее живота, округлое совершенство бедра с маленькой красной отметиной – он тщательно исследовал каждый нежный дюйм ее тела. Ему нравилась ее кожа, сияющая золотом в свете свечей. На ней не было ни пятнышка, ни вен, ни шрамов, которые так часто огорчают более бледных представительниц ее пола, – Кира являла собой полное совершенство.
Она изогнулась от его прикосновения, ее тихие сладострастные стоны подстрекали его, умоляя о большем. И он дал ей это большее, скользнув пальцами в самый центр ее женственности, скрытый шелковистыми темными кудряшками.
Кира с трудом вздохнула и развела бедра, чтобы принять его. Ее нежные складки набухли. Гевин отчаянно хотел чувствовать ее вокруг себя, он дрожал от непомерного желания быть внутри ее.
Но еще больше он хотел увидеть, как она раскроется для него.
