– Я много слышал об Америке и о тех дрянных винах, которые там производят, – проговорил он, и Клод чуть не застонал, услышав нотку презрения в голосе деда. – Нужно, чтобы француз научил вас, как делать по-настоящему хорошее вино.
Улыбка пробежала по лицу мадам.
– Значит, вы поедете со мной?
– Поеду.
Клод чуть не завопил от радости, но сдержался, подождав, пока не уйдет мадам. Дедушка закрыл за ней дверь, повернулся к Клоду и подмигнул.
– Значит, слишком стар, а?
– Мы едем в Америку! Мы едем в Америку! – Клод бросился на шею дедушке, крепко его обнимая.
Хлопот у них прибавилось. Нужно было закупить саженцы, подготовить все необходимое для переезда, собрать вещи, заказать билеты. Францию они покинули только в конце зимы.
Клод стоял в глубокой задумчивости посреди сверкавших стальной поверхностью чанов. Теперь он уже мало напоминал того крепкого мальчугана, который когда-то приехал в Ратледж-Эстейт, он стал похож на своего деда, и кожа его поблекла и покрылась морщинами.
Странно, что после всех этих лет ему так ярко припомнилась родина. Взлетающие ввысь башенки замка, потемневшие от времени стены, жаворонок, рвущийся к солнцу, звон кузнечиков, раскинувшиеся по обоим берегам Жиронды виноградники, вкус жаркого, приготовленного женой Алберта, запах лаванды и роз, доносившийся из сада, звуки музыки, нарядные туалеты дам – почему эти воспоминания разом пронзили его сердце? Из-за упоминания мадам о новом бароне? Или о младшем сыне Гилберте?
Впрочем, какое это имеет значение? Все это было и быльем поросло. Теперь его дом здесь – настоящий дом. Он огляделся, довольная улыбка тронула его губы. Он знал здесь каждый уголок, каждую трещинку, ему были знакомы здесь все звуки, все запахи. Все фамильные секреты знал он и крепко хранил тайну.
У него был свой собственный каменный домик, где он только спал. Настоящим его домом стала винодельня, вот там-то он и проводил дни, там ел и пил, там же делал свои изумительные вина, ни в чем не уступавшие лучшим образцам «Шато-Нуар».
Вино. Нужно успеть приготовить емкости для нынешнего урожая. Время. Куда оно бежит? Оглянуться не успеешь, а уже занялся новый день. С этими мыслями старик заторопился взглянуть на новую бочкотару.
Расположенное неподалеку от винодельни низкое строение было когда-то конюшней для тягловых лошадей. Двадцать лет назад ее приспособили под офисы, дверцы заложили до половины кирпичом, превратив в окна. Старые перегородки снесли и установили новые, разделив помещение на подходящего размера комнаты. Цементный пол выложили дубовым паркетом.
Растущий рядом раскидистый старый дуб большую часть дня укрывал в своей тени всю постройку. Сэм, пройдя мимо великана, вошел в бывшую конюшню.
Гейлин Уэстмор, темноволосая пышечка, выполнявшая функции секретаря, регистратора, делопроизводителя и еще много кого, говорила по телефону. Не прекращая разговора, она вытащила из ящика кипу писем и передала ему, указав жестом на то, что лежало сверху. Агент по продаже, работавший на северо-западе, умолял прислать ему пять ящиков каберне 1986 года.
Сэм не был уверен, что может послать больше одного, но решил все же свериться с данными компьютера.
Заслышав жужжание работающего компьютера, Сэм пошел на шум. Передав Энди Холстеду рабочую карточку Джонсона и сообщив тому, что Клод уволил работника, он ненадолго задержался в комнате.
– Это надо оформить как полагается, Сэм. Указать причину увольнения и сопутствующие обстоятельства.
– Оставь бланк на моем столе. Я его заполню и подпишу, – сказал Сэм, зная, что Клод никогда сам не занимается всей этой «канцелярией», считая ее бумажной волокитой.
Потом Сэм сразу же направился к себе в офис, расположенный в противоположном конце коридора. Оставленные незаделанными стропила ручной работы придавали кабинету слегка деревенский вид. У окна стоял весь в выбоинах и царапинах стол красного дерева.
Сэм наткнулся на стол семь лет назад, когда Кэтрин отправила его на чердак за рождественскими украшениями. Он стащил его вниз, прихватив также старую фотографию, на которой его прапрадед, первый Ратледж, поселившийся в Ратледж-Эстейт, сидел за этим самым столом.
Кэтрин, поняв, что внук собирается поставить стол в своем офисе, глянула и заявила:
– Тебе придется его реставрировать.
– При первом удобном случае, – согласился Сэм. Случай же все не подворачивался. А он со временем полюбил эти царапины и выемки, чернильные пятна и прожженные сигарами места – они придавали столу индивидуальность. Старая фотография заняла почетное место на полке с книгами. По соседству с ней расположились книги по виноградарству, а также спектрофотометр, треснутый «винный воришка» и разномастные стаканчики.
На противоположной стене стояла грубая тахта с матрасом из конского волоса – еще одна находка Сэма все на том же чердаке. Более неудобный предмет мебели надо было поискать. Сэм усаживал на нее коммивояжеров, которых не любил и от которых рассчитывал побыстрее отделаться. Перед столом стояла пара высоких кожаных кресел, обитых медными гвоздиками, – когда-то они украшали библиотеку в главном доме. Стены были выкрашены в нежно-салатовый цвет, гармонируя по цвету с ковром, покрывавшим почти всю поверхность дубового паркета. На стенах висели редкие гравюры и рисунки, предметом изображения всюду были виноградные лозы.
Подойдя к столу, Сэм нахлобучил шляпу на творение современного скульптора, изобразившего скорее всего Вакха, римского бога виноделия. В центре стола, ожидая его подписи, лежали разные бумаги и документы. То были отчеты агентов по продаже, а также ежемесячный отчет, отправляемый ими в Бюро по алкогольным напиткам, о количестве производимого ими продукта.
Проверив все данные на компьютере и уже взяв ручку, чтобы подписать отчет, он заметил входящую в кабинет Кэтрин.
– Наконец я разыскала тебя, – проговорила она голосом, в котором слышалось осуждение. – Обошла почти всю винодельню в поисках.
Такая прыть была не в духе Кэтрин.
– Что стряслось? – он сделал приглашающий жест в сторону кресла, но Кэтрин, не обращая внимания, продолжала стоять.
– Гил пригласил барона с женой погостить в Напа-Вэлли. И Эмиль принял приглашение. – Она произнесла это короткими резкими фразами. – Полагает, что должен оказать уважение Гилу. Прибыв сюда, намеревается посетить и Ратледж-Эстейт.
– Когда он приедет? – Сэм поставил подпись под отчетом.
– Через три недели.
Он приподнял голову и нахмурился.
– Значит, попадет на самое горячее время.
– Как раз на дробление. – Пройдя мимо тахты, она подошла к окну и, опершись руками на подоконник, бросила взгляд на каменное здание винодельни. – Постарайся понять, зачем приезжает сюда Эмиль. Он хочет присмотреться к тебе. Гил посеял в нем сомнения в твоей способности управлять крупным делом без посторонней помощи.
