10
Дождь стучал в окно офиса Келли, стекая ручейками по стеклу. А десятью этажами ниже бурлил и кипел Нью-Йорк: такси с шумом рассекали лужи, нетерпеливо ревели сирены, по тротуарам спешили люди – под зонтиками и сложенными газетами, а некоторые бесстрашно шли под дождем с открытой головой. Ливень не ослабил темпа жизни города.
Келли отвернулась от окна и окинула взглядом письменный стол. Бездумно провела рукой по его ореховой поверхности. Этот стол она откопала на распродаже в Сент-Луисе незадолго до переезда в Нью-Йорк. Прежний владелец, видимо, делал на нем грязную работу, и потому стол был в очень плохом состоянии – поверхность заляпана черными пятнами и испещрена выбоинами, у нескольких ящиков отсутствовали ручки, бока исцарапаны и попорчены, одна ножка сломана. Грузчики удивленно посмотрели на нее как на сумасшедшую, когда поняли, что она собирается забрать его с собой в другой город.
Теперь они удивились бы не меньше. Только теперь в их взглядах непременно появилось бы восхищение. Ни пятен, ни царапин больше не было. Мокрая тряпка и горячий утюг справились с выбоинами, краснодеревщик выправил ножку и заделал трещины, двойное отбеливание удалило цветовые несоответствия, слой морилки выявил богатую фактуру дерева, а от троекратного покрытия воском оно засветилось и заиграло дивным блеском.
Ощутив под рукой полированную поверхность стола, Келли припомнила часы, проведенные за вощением дерева. Даже теперь запах воска все еще ощущался, заглушаемый более сильным ароматом, идущим от роз и фиалок в вазе китайского фарфора. Вазу она тоже приобрела по случаю – на блошином рынке у пересечения Шестой авеню и 26-й улицы – вместе с чугунным черным зайцем, которым вначале припирала дверь, а теперь украсила письменный стол. Стены были завешены репродукциями картин Моне и О'Кифи.
Взгляд Келли упал на папку, лежащую посередине стола, несколько минут назад ее принесли из справочного отдела. Тут заключалась вся информация, которую ей смогли предоставить о Кэтрин Ратледж и ее поместье. Она ожидала, что папка окажется потолще.
Открыв папку, Келли просмотрела содержащиеся в ней материалы, отложив пока в сторону восьмистраничную аннотацию. В основном здесь были ксерокопии газетных и журнальных статей, отдельные страницы из книг об отечественном виноделии, а также фотографии – старые и сравнительно недавние.
Материалы лежали в строго хронологическом порядке. В первой вырезке излагалась история Джорджа Симпсона Ратледжа, который разбогател, занимаясь торговлей во время «золотой лихорадки», охватившей Сан-Франциско. В 1879 году он купил ранчо и пятьсот акров земли, заложив основу Ратледж-Эстейт. Как и многие другие богатые жители Сан-Франциско, он выстроил в долине летний домик, который, употребляя цветистое выражение того времени, «ни на йоту не уступал европейской вилле». В той же статье говорилось, что, разводя крупный рогатый скот, овец и лошадей, он намеревался также засадить несколько акров земли виноградом и, следуя примеру других землевладельцев, «попробовать делать из этого винограда вино».
В статье, относящейся к более позднему времени, говорилось о разрушительных последствиях эпидемии филлоксеры: «Все пятьдесят акров виноградника Джорджа Симпсона Ратледжа из Сан-Франциско уничтожены страшной заразой. По словам владельца, если будет найдено средство от этой болезни, он снова засадит участок виноградом».
Там же лежал некролог, написанный на смерть его жены в последний год уходящего столетия. В следующей короткой заметке говорилось, что мистер Ратледж перевел свою сан-францисскую фирму на сына, а сам перебрался в свой дом в долине.
На крупнозернистой газетной фотографии можно было видеть страшные разрушения, которые принесло Сан-Франциско известное землетрясение. Подпись под фотографией гласила, что снимок сделан во владениях Джорджа Ратледжа. «В загородном доме развалился камин, пострадала также винодельня. Мистер Ратледж выразил удовлетворение, что нанесенный ущерб не очень велик».
После его смерти, последовавшей в 1910 году, появилась большая статья, где перечислялись его славные деяния. В конце сообщалось, что он оставил после себя двух сыновей, дочь и четырех внуков. Никто из домочадцев не был назван по имени.
Журнальная вырезка, относящаяся к 1917 году, извещала о свадьбе Клейтона Ратледжа и Кэтрин Лесли Фэрчайлд. Многословный репортер подробно описал туалеты невесты и ее подружек, богатый прием, сервировку стола, свадебные подарки. Родители жениха подарили счастливым новобрачным виллу в Напа-Вэлли. В том же году в колонке «Светская жизнь» появилось сообщение, что Клейтон Ратледж решил круглый год жить в своем загородном доме и «вести жизнь землевладельца».
В статье, посвященной возможному принятию «сухого закона», угрожавшему процветающему винодельческому промыслу долины, приводились слова Клейтона Ратледжа, который делился своей уверенностью, что производство вина не запретят. Маленькая заметка, опубликованная после окончательного принятия закона, сообщала, что винодельня «Ратледж-Эстейт» получила разрешение на производство вин для церковных и медицинских целей. А следующая – сообщала о смерти Клейтона Ратледжа, наступившей шесть лет спустя в автомобильной катастрофе вблизи Бордо. Он оставил жену Кэтрин и двух малолетних сыновей – Джонатана восьми лет и Гилберта – шести.
Келли вздохнула. Пока не попадалось ничего, чего бы она не знала. Она продолжала листать оставшиеся материалы. Вдруг ее внимание привлек заголовок следующей статьи.
«Управляющий «Ратледж-Эстейт» погибает в результате несчастного случая.
Сегодня утром в подвале винодельни «Ратледж-Эстейт» один из работников поместья обнаружил труп Эвана Дауэрти. Следователь полагает, что смерть наступила в результате падения кега с вином, размозжившего жертве голову. По мнению следователя, смерть наступила прошлым вечером. Работающие в поместье люди утверждают, что Дауэрти частенько совершал вечерние обходы винодельни. Свидетелей несчастного случая не оказалось.
Для молодой жены Дауэрти, ожидающей их первого ребенка, это страшная трагедия».
Келли уставилась на вырезку, удивляясь, как она сюда попала. Впрочем, это говорило о том, что в справочном отделе постарались собрать все, что имело хоть какое-нибудь отношение к Ратледжам. Она бегло просмотрела следующие вырезки. В большинстве из них сообщалось о наградах и премиях, которых удостоились вина «Ратледж-Эстейт» в последующие годы, там же приводились хвалебные отзывы судей и экспертов. Информация частенько дублировалась разными журналами.
Дверь офиса приоткрылась. Келли подняла голову. На пороге стоял Хью.
