– Но это ложь.
– Конечно. Но кому они скорее поверят – вам или мне? – С того места, где лежал шарик, трудно было забить в следующие ворота. Гил задумался, размышляя, под каким углом лучше бить.
Дауэрти сердито развел руки, показывая на зеленый простор с гостевым домом, теннисным кортом, бассейном, широкими лужайками.
– Тридцать пять тысяч для вас не деньги. Чтобы содержать все это, вы, думаю, каждый месяц тратите не меньше. Зачем увязывать нашу маленькую сделку с вашим соглашением с бароном?
Три года назад, когда его виноградники не были еще заражены филлоксерой, тридцать пять тысяч были для Гила чепухой – так, мелочишка на карманные расходы. Теперь же, когда ему предстояло заменять каждое растение, все обстояло сложнее. Засадить заново один акр стоило не менее семидесяти тысяч долларов. Кроме того, надо потом ждать не менее четырех лет, прежде чем растения будут способны родить виноград, годящийся на производство вина. На этом он потеряет миллионы. С сокращением виноделия снизится приток денежных поступлений, а расходы, напротив, возрастут.
Банкиры забеспокоятся, будут тайком следить за ним: куда и как он тратит деньги. Идея аренды земли за тридцать пять тысяч не вызовет у них особого восторга. Более того, они будут активно этому противодействовать.
А вот договор с бароном выглядел в их глазах совсем иначе. Когда он рассказал им о своих планах, они горячо его поддержали. Правду сказать, у них слюнки потекли, стоило им узнать о финансовой мощи барона и о его предполагаемом вкладе в совместное производство. Но пока дело не сладилось, они с него глаз не спустят.
Гил опустил молоток и сделал несколько прицельных движений, не касаясь шарика.
– Без договора с бароном мне ваша земля не нужна. Тридцать пять тысяч дам только в случае успеха.
– В любом случае это хорошая возможность утереть Кэтрин нос, – напомнил Дауэрти.
Это была правда, но банкиры крепко держали его за руки.
– Предоставятся и другие. – Хорошенько прицелившись, он взмахнул молотком. Тот звонко ударил по шарику. Гил, выпрямившись, следил, как шарик метнулся по точно намеченной прямой к воротам. – Вот такие мои условия.
– Но мне нужны деньги до конца октября, иначе…
– Вам не о чем беспокоиться, – оборвал его Гил. – С бароном дело в шляпе. На этот раз у Кэтрин ничего не выйдет. Уж я об этом позабочусь. Верьте мне.
Дауэрти минуту подумал, покусывая нижнюю губу.
– Раз вы уверены, то – порядок. Если я могу что-то сделать, чем-то помочь…
– Я дам вам знать, – повернувшись, Гил краем глаза заметил Клея. Тот спускался к нему по каменным ступеням и был сейчас на уровне бассейна. Значит, барон уже здесь. Закинув молоток на плечо, Гил со значением посмотрел на Дауэрти. – Всего хорошего.
Тот, не выдержав его взгляда, опустил глаза, кивнул и пошел в обратном направлении. Взбираясь по зеленому склону, он поскользнулся. Наверху провел рукой по потному затылку и пошел дальше – туда, где у ворот оставил свою машину.
Гил презрительно проводил его взглядом, не сомневаясь, что Дауэрти не успокоится, пока не вылакает бутылку в ближайшем баре. К нему подошел Клей.
– Кто это был?
– Лен Дауэрти.
– Тот пьяница, чей виноградник граничит с землей Кэтрин? – Клей удивленно помотал головой. – А я вижу, у ворот припаркован старый «Бьюик». Не мог понять, чей бы он мог быть. Значит, его. А чего он хотел?
– У него ко мне деловое предложение.
Клей взглянул на отца, полагая, что тот шутит, но выражение лица Гила было серьезным.
– Что же он смог предложить такое, что заинтересовало тебя?
– Одну очень соблазнительную сделку. – Гил опустил молоток и лукаво улыбнулся Клею. – Барон хорошо устроился?
Клей кивнул.
– Я передал ему твое приглашение на обед, но он чувствует себя после полета уставшим и хочет пообедать в номере. Мы договорились встретиться завтра утром, а потом отправиться на винодельню.
– Неплохой план. – Гил шагнул к шарику. Клей последовал за ним.
– Ты получил приглашение на прием, который Кэтрин устраивает в честь барона на следующей неделе?
– Да. – Гил широко улыбнулся, целясь в шарик.
– Я тоже получил. А мне казалось, они никогда не допустят, чтобы кто-нибудь из нас… особенно ты… переступил порог ее дома, – пошутил Клей.
– Я не только переступлю порог… а и дорогу ей перебегу. – С этими словами он легонько подтолкнул шарик в воротца.
– Да, пожалуй, – согласился Клей, глядя, как отец готовится к следующему удару. Тот прекрасно играл в крокет – игру, требующую сноровки не меньшей, чем гольф, умения оценивать позицию, необходимого для игры в бильярд, и хитроумия игрока в шахматы. – Думаю, тебе будет интересно знать, что баронесса целиком на нашей стороне.
– Ты говорил с ней?
– Немного. Пока барон расписывался в книге постояльцев. – Простая и невинная уловка – остаться ненадолго наедине с Натали в то время, когда муж занят.
Открыв чемодан, Клей предоставил раскладывать вещи лакею, а сам заторопился в лучшую курортную гостиницу долины «Оберж дю Солей»,[6] где остановилась чета французов. Барона он увидел у регистрационного столика – после долгого перелета тот выглядел усталым. Жена его, любуясь прекрасным видом, прохаживалась у входа – от стеклянных дверей до открытой галереи. Подойдя к барону и убедившись, что с регистрацией нет никаких проблем, Клей направился к баронессе.
Она стояла, опираясь на деревянные перильца и подставив лицо солнцу. Приближаясь, он услышал ее вздох.
– Вы, наверное, очень устали, – сказал он, принимая в обращении с ней прежний сдержанный тон.
Она взглянула на него и покачала головой. Темные волосы были небрежно убраны в пучок.
– Нет. В самолете я чудесно выспалась. А вот Эмиль не может спать в самолете.
Она снова устремила взгляд на чарующий вид, открывающийся с веранды, – разбросанные в долине, похожие на цветастый ковер виноградники, на границах которых стояли современные ветряные мельницы, их назначение – разгонять холодный воздух во время внезапных заморозков. В четырех милях отсюда высилась зубчатая стена гор.
– Как здесь красиво, – проговорила она. – Похоже на Прованс. Пальмы и оливковые деревья придают местности средиземноморский вид.
– Я был уверен, что вы заметите. – Он посмотрел на нее долгим многозначительным взглядом. С того места, где стоял барон, ему было хорошо их видно. Но Клея это не заботило. Если тот чего и заподозрит, это только добавит пикантную остроту в затеянную им игру. – Странно, не правда ли? Почему я всегда знаю, что вы думаете, что чувствуете? Иногда мне кажется, что я знаю вас всю жизнь. – Он отвел глаза. – Глупо, правда?
