подходит для больших морских яхт.
Девушка растеряно поправила русую челку. Выглядела она так же сногсшибательно как при первой нашей встрече. Распущенные волосы мягкой блестящей волной ниспадали на хрупкие плечи, обтягивающие брючки подчеркивали стройные длинные ножки, вязаная блузка пикантно облегала фигурку, выделяя волнующие изгибы фигурки и эффектную грудь третьего размера. Веснушки тоже никуда не делись, в ярком желтом свете уличных фонарей, они сияли золотистыми точечками, придавая тонким чертам особое очарование.
— Обойдусь, — фыркнула пришедшая в себя Влада. Кинула выразительный взгляд на «чайку» и остановившегося сзади огромного Артёма.
— Всё темными делишками занимаешься? Вижу, преуспел. Машину хорошую взял, бугаи вон какие здоровые тебя охраняют. Много людей ограбил?
— Сколько я зарезал, сколько перерезал, сколько душ невинных загубил, — подхватил я развязным тоном, увидел как зеленые глаза гневно потемнели, и торопливо добавил:
— Влад, ты чего? Это шутка. Все честно заработал.
— Ты ещё скажи «вот этими мозолистыми руками», — язвительно добавила девушка.
— Мозоли у меня присутствуют, но исключительно от штанги и гантелей, — скромно признал я. — Предпочитаю работать головой. Слушай, сто лет тебя не видел. Давай где-нибудь посидим-пообщаемся?
— Я же тебе ещё в первую встречу сказала, забудь, с бандитами не общаюсь.
— Да не бандит я. Кооперативы открыл, одежду и машины продаю, — досадливо бросил я. — Увидел тебя, обрадовался, хотел расспросить, как поживаешь, что делаешь. Саня до сих пор тебя вспоминает. «Спасительницей» называет. Всё планировал заехать, отблагодарить, но никак не мог собраться.
— Как он? — оживилась девушка. — Выкарабкался?
— Полностью, — улыбнулся я. — Врач сказал, ты всё правильно сделала. Благодаря тебе пневмоторакса избежали и заражения. Говорю же, благодарен, часто тебя вспоминает. Может, всё-таки посидим где-то? Я так рад тебя видеть. Помнишь, как мы читали Омара Хайяма на кухне?
Я чуть помолчал и с чувством продекламировал:
— Будь мягче к людям! Хочешь быть мудрей? —
Не делай больно мудростью своей.
Лицо девушки осветилось улыбкой:
— С обидчицей-Судьбой воюй, будь дерзок,
Но сам клянись не обижать людей! — подхватила она.
— Клянусь, — я шутливо приложил ладонь к сердцу. — Людей никогда обижать не буду. Только нелюдей. Так что, посидим, поговорим?
Влада, прищурилась, смерила оценивающим взглядом с ног до головы, я всем видом изобразил спокойную доброжелательность и ждал ответа.
— Ладно, — наконец смилостивилась девушка и огляделась. — Только где? Уже всё закрыто, наверно.
— Есть несколько мест, — улыбнулся я. — Так что поехали?
— Только одно условие — руки не распускать, а то знаю я вас мужиков, — воинственно заявила зеленоглазка.
— И не думал даже, — заверил я. — Если забыла, я у тебя в доме ночь провел и не приставал. Наоборот, хулигана угомонил.
— Помню, вел себя пристойно, поэтому и согласилась.
Тогда, — я шагнул к машине, открыл дверь и сделал приглашающий жест рукой:
— Прошу…
— Куда едем, шеф? — флегматично поинтересовался Иван, когда мы уселись в машину — Артёма я пересадил рядом с ним, сам устроился на заднем сиденье, рядом с девушкой.
Влада с интересом покосилась на здоровенного громилу, потом на меня.
— Шеф? — ядовито улыбнулась она. — Надеюсь, имелся ввиду не шеф-повар? Я этого удара не переживу. Так и представляю, тебя в белом халате и колпаком-грибом, заломленным вбок. Ты яростно кромсаешь мясо здоровенным тесаком, во все стороны летят брызги и клочки сырого мяса, а эти громилы забились в угол и испуганно следят за мелькающим блестящим лезвием в татуированных пальцах.
— Тебе бы книги писать с такой фантазией, — ухмыльнулся я. — Нет, конечно. Не имею к кухне никакого отношения. У меня несколько кооперативов. И, кстати, тату я уже свел. Вот посмотри.
И продемонстрировал девушки свои руки.
— Действительно, — протянула Влада.- Может реально за ум взялся.
— Уже давно, — улыбнулся я. — Ещё при первой нашей встрече. Погоди минутку.
Повернулся к водителю и скомандовал:
— В «Прагу».
Иван кивнул, повернул ключ, «чайка» ожила, фыркнула мотором и двинулась с места.
Влада опытным взглядом окинула обстановку, оценила кожаный салон, обновленный в нашем СТО, и скорчила забавную гримасу:
— Высоко летаешь, Миша. Наверно, ты из этих, новых миллионеров.
— Наверно, — пожал плечами я. — В деньгах точно не нуждаюсь.
Минуту мы молчали, рассматривая в окна проплывающие виды Москвы.
— Так все-таки, как ты здесь оказалась? — возобновил разговор я. — У тебя же дом, бабушка. И родительская квартира в Киеве.
— Нет больше бабушки, — зеленые глаза погрустнели. — Умерла полтора года назад. Дом я продала, квартиру в Киеве поменяла на Москву. Тетя к себе позвала, пообещала помочь в Первый Медицинский перевестись. Единственный родной человек остался. Я и согласилась. Оставаться в доме и квартире было тяжко, всё о родителях и бабушке напоминало.
— Понятно, — я сочувственно качнул головой. — Царствие небесное твоей бабуле. Сама учишься или работаешь?
— На пятый курс меда перешла, — сообщила Влада. — Сейчас на заочном. Когда бабушка умерла, академку оформила, чтобы все дела решить и в Москву переехать. Декан факультета понимающий попался, помог. Медсестрой работаю в хирургическом отделении двадцать четвертой больницы на Страстном бульваре. Девочки хорошие, если что, всегда можно договориться, подменят. А я, соответственно, их, когда надо.
Пока разговаривали, машина подъехала к Арбату, 2, где располагался ресторан «Прага». Я первым вылез из «чайки» и галантно протянул руку девушке.
Влада оперлась на мою ладонь, выбралась следом и обомлела, увидев угол ресторана с портиком и колоннами на третьем этаже.
— Куда мы приехали?
— Туда, куда сказал водителю, — ухмыльнулся я. — В «Прагу», один из лучших ресторанов Москвы.
— Я думала, это кафе, — растеряно заявила девушка. — Посидим, попьем кофе с пирожными, поболтаем. А тут ресторан.
— В ресторане тоже можно попить кофе с пирожными, — заметил я. — Не понимаю в чем проблема.
— Но я… — Влада вздохнула, секунду помолчала и решительно выпалила: — Не одета для посещения таких мест. И вообще у меня денег нет на рестораны, вот.
— Ты придаешь этому слишком много внимания, — возразил я. — Одета не в лохмотья, скромно, но прилично, этого вполне достаточно. И вообще не вещи красят женщину, а женщина вещи. Брильянт останется драгоценностью даже в серебряной оправе, а обычную стекляшку не спасет золото самой высокой пробы.
— Это ты так комплимент
