образом успокаивающим. Эта территория порта — собственность Белова, и никто в здравом уме не станет с нами здесь возиться, включая власти.
Спустившись по трапу, мы с Виктором выходим на грузовую палубу, где грузчики ждут наших указаний. Они еще не начали разгрузку, потому что знают, что наши люди должны лично проверить каждый контейнер, наполненный кокаином на миллионы долларов, когда он сойдет с корабля.
Это не совсем обычная процедура, но после задержки груза и тайных встреч Анатолия с Братвой Жукова я проявляю осторожность. Я ни на йоту не доверяю этому парню.
— Я пойду вниз и сообщу ребятам, что мы ищем, — говорит Виктор, направляясь к экипажу.
Я киваю и пробираюсь на верхнюю палубу, когда что-то привлекает мое внимание. Одна туфля на высоком каблуке, потертая и заброшенная, торчит из-под запечатанной двери контейнера.
Это чертовски странно. Не могу представить, чтобы на этот корабль ступала нога хоть одной женщины, возможно, никогда.
Может, я слишком много думаю? Я отбрасываю каблук и поднимаюсь по лестнице, чтобы найти лучшую точку обзора.
Тяжелый запах соли и металла наполняет воздух, когда я даю сигнал своим людям начинать. Один за другим все контейнеры опускаются на землю. Звяканье и лязг цепей и механизмов раздаются, когда бригадир открывает первый контейнер, и наши люди заходят внутрь, чтобы убедиться, что доставка не была испорчена. Мы взвесим и проверим товар, когда вернем его на склад, но я хочу убедиться, что в пути ничего не вскрывали.
Виктор подходит ко мне, опираясь руками на перила. Его черные волосы сияют в искусственном освещении корабля, и мы оба наблюдаем за происходящим внизу. Когда каждый контейнер проверяется, мои люди выходят и дают нам большой палец вверх.
Я чувствую на себе пристальный взгляд Виктора, прежде чем он заговорит.
— Пока все в порядке. Никаких признаков вмешательства в этот груз… как и в предыдущий.
Я выдыхаю воздух, который превращается в белое облачко в холодном воздухе.
— Я знаю, но что-то все равно не так.
Виктор вздыхает и проводит костяшкой пальца по подбородку.
— Речь идет о тайной встрече Анатолия с Жуковыми или о чем-то другом?
Меня пронзает боль в груди. Если "что-то другое" — это темноволосая красавица, которую я не могу выкинуть из головы, то да. Мое недоверие к Анатолию может быть связано с ней, с этим синяком на ее лице или с тем, как она говорит фальшиво-сладким голосом, пытаясь его успокоить.
Это так напоминает мне, как моя мать вела себя с моим отцом. Как она осторожно, на цыпочках, обходила его вспыльчивость, всегда стараясь сохранить мир в доме, который никак нельзя было назвать спокойным.
Я не смог защитить свою мать, но каждый чертов инстинкт внутри меня кричит, чтобы я позаботился о Лизе, даже если это не в моих собственных интересах.
Черт. Может, я схожу с ума.
Когда я не отвечаю, Виктор хлопает меня по спине.
— Есть кое-какие сведения о Жуковых.
Мои брови поднимаются.
— Ты привлек мое внимание.
С тех пор как мы узнали об их личности, мы навели справки о Братве Жукова. Ее возглавляют два брата, Николай и Сергей. Хотя Николай, старший из них, до недавнего времени находился в тюрьме.
— Краткая версия такова: пока Николай сидел в тюрьме, Сергей, младший Жуков, стал устанавливать свой контроль в Петербурге. Он воюет с бандами за большие территории и монополизирует нелегальную торговлю оружием в городе. Он дерзок, но опрометчив. Это такое дерьмо, которое легко может перерасти в полномасштабную войну между бандами.
— А брат?
— Говорят, что Николай — мозг, а Сергей — мускулы. Теперь, когда Николай на свободе и возвращается к своей роли пахана, между братьями определенно есть напряжение.
— Борьба за власть всегда делает вещи интересными, — комментирую я. — Может быть, поэтому Николая не было на полуночной встрече с Анатолием, почему там был только Сергей. Есть еще какие-нибудь сведения об этой встрече?
Виктор издает разочарованный звук.
— Пока нет. Его окружение очень узкое. Никто не говорит.
— Продолжай копать. Какие бы дела у них ни были с Анатолием, это неправильно. — Я хмурюсь, наблюдая, как мои люди методично просматривают каждый контейнер. — У меня все еще есть подозрения по поводу задержки нашей последней партии.
Виктор смеется, как будто думает, что я сбился с пути.
— Все было в порядке; ни один из товаров не был подделан. — Он пожимает плечами. — Я не говорю, что этот человек святой, но задержки из-за плохой погоды — обычное дело для середины зимы.
— Может, это и так, но я знаю, что подсказывает мне моя интуиция. — Я одариваю его коварной ухмылкой. — И я нашел способ получить ответы на некоторые вопросы.
— И какой же? — Он натягивает на голову шапочку и выдыхает воздух в ладони.
— Использовать свое тело и обаяние, чтобы получить то, что я хочу.
Виктор застонал, но я не совсем шучу.
— Ты и твои гребаные планы, — ворчит он. — Что у тебя на уме?
— Мы видим только журналы отгрузок, которые присылает нам команда Анатолия. У меня есть инсайдер в компании, который вышлет нам оригиналы. Без вопросов.
— В чем подвох?
— Я должен пойти на свидание с Катериной Петрович. — Я скрипнул зубами. — В оперу.
Виктор проводит костяшкой пальца по челюсти.
— Серьезно? Ты в опере? Не вижу ничего такого.
— Ну да, время от времени нам всем приходится чем-то жертвовать.
Катерина присылает мне кокетливые сообщения с того самого вечера, когда мы познакомились на званом ужине у Ивановых. Я игнорировал их, не проявляя к ней абсолютно никакого интереса, но недавно мне пришло в голову, насколько я был недальновиден. Катерина работает в семейном бизнесе — у нее есть доступ ко всем видам информации о компании.
Поэтому я предложил ей сделку. Я сказал ей, что потерял журналы отгрузки, которые нам прислали, и чувствую себя слишком большим тупицей, чтобы просить людей Анатолия прислать их снова. Она согласилась прислать мне копии всего, что я захочу, если я свожу ее на Кармен в Большом театре в эти выходные. Господи, помоги мне.
Виктор качает головой, но не может подавить веселой ухмылки.
— Ты уверен, что это хороший план? Катерина может неправильно понять.
— Нет, ей не нужны серьезные отношения. Она просто хочет, чтобы ее видели на моей руке и чтобы она трахалась с мужчиной с татуировками Братвы. — Не то чтобы я ее трахал.
На самом деле, единственное светлое пятно во всем этом — то, что Лиза будет в опере с Анатолием. Я ничуть не против, если она почувствует укол ревности,
