Еще раз оглянувшись вокруг, Фрэнсис взяла письмо, положила его себе в карман и поспешила из зала.
Глава 11
Зима подходила к концу. Но, порой, Энэлайз казалось, что тепло никогда не наступит. Ей постоянно было холодно. Холод пробирал ее до костей. Одетая в новое шерстяное платье, с шерстяной шалью на плечах и в толстых шерстяных носках, она никогда не могла согреться, даже сидя у камина. Лицо ее, как правило, пылало от огня, а самой ей было холодно. Ей всегда поддувало снизу — шла она по улице или сидела в доме. Стоило ей выйти прогуляться, как лицо ее начинало шелушиться на морозе, а нос краснел. Из-за холода и из-за боязни подскользнуться и повредить ребенку, она редко выходила на улицу.
А пребывание в доме в компании с суровой и непреклонной Фрэнсис доводило ее до отчаяния. Фрэнсис так и не изменила своего отношения к ней. Она все также была груба и холодна.
Даже с ее подругами порой было легче общаться, чем с ней самой. Та же элегантная Филиппа Картер постоянно болтала о «дорогом Марке», но никогда не позволяла себе говорить о расползавшейся фигуре Энэлайз.
Правда, все другие подруги походили на саму Фрэнсис. Они были приличными старыми девами с жеманными манерами и разговорами. Как правило, они проводили время за вязанием носок и шарфов для солдат, хотя Энэлайз видела, что они дойдут до армии именно к началу теплого виргинского лета.
Они, в основном, говорили об отмене рабства, о генерале Гранте и о поражении Юга. Что касается Энэлайз, то она, как и все южане, считала генерала ничтожным пьяницей и поражалась тому, как он смог одержать победу над провинциалами из Теннесси. У нее всегда на кончике языка вертелся вопрос о том, почему эти старые девы никогда не говорили о виргинской кампании, где армия южан одержала неоспоримую победу.
Но Энэлайз молчала и старалась игнорировать ядовитые замечания и лукавые взгляды в ее сторону. Стоило ей только возразить, как ее положение в этом доме еще более ухудшилось. Энэлайз знала и помнила об этом. Единственным человеком, кто хорошо относился к ней, был сам мистер Шэффер.
По вечерам он часто играл с нею в шахматы или они вместе обсуждали прочитанные книги. Отец Марка был намного добрее к ней, чем Фрэнсис. Но он появлялся дома только по вечерам и в целом был человеком замкнутым и скрытным. И Энэлайз не могла по-настоящему считать его своим другом. Эта недружелюбная атмосфера в доме усугублялась для Энэлайз тем, что Марк не отвечал ей на письма.
Сначала Энэлайз говорила себе, что хочет слишком быстро получить ответ и совсем не учитывает того, что письма с фронта идут долго. Потом она успокаивала себя тем, что они могли задержаться в пути, и находила еще тысячу других причин.
Она утешала себя тем, что Марк вообще не любил писать, но внутренний голос возражал, что если бы он любил ее, то преодолел свою неприязнь. Ведь он даже не поинтересовался, как ей здесь живется?
Прошло еще несколько месяцев, но от Марка не было ни слова. Она больше не сомневалась в том, что Марк больше не любит ее. В последние дни своей беременности, когда она уже окончательно устала от равнодушия и оскорблений Фрэнсис и когда она уже отчаялась чего-то ждать, она излила все свои чувства, все, что наболело и накипело, в большом письме к мужу. Энэлайз просила его написать хоть пару строк, чтобы заверить, что он по-прежнему любит ее. На сей раз она была уверена, что он обязательно напишет ей. Но дни проходили за днями. Она с нетерпением ждала вестей от мужа, а они так и не приходили. Ей не было бы невыносимо больно, если бы она не видела дважды письма от него Фрэнсис и его отцу. Эти письма лежали на столе для корреспонденции, и она видела их своими глазами.
Он писал им, а ей не мог написать даже пустякового слова! Разве можно было быть таким жестоким? Энэлайз решила, что он разлюбил ее и раскаивается в женитьбе. А может быть, игнорируя ее сейчас, он рассчитывает на то, что после рождения ребенка она сама уйдет от него? Нет — он не обманывал ее! Она знала, что он любил ее, но тот же коварный внутренний голос вдруг начинал говорить, что он просто увлекся ею, как всегда намекала Фрэнсис, и что их любовь уже угасла. Эта мысль доводила ее до бешенства. Что же ей делать? Как вернуть его, когда он был так далек от нее? Ей было так плохо без него, что она не могла себе представить, как будет жить дальше.
Энэлайз даже начала подумывать о том, чтобы собраться и уехать отсюда и таким образом освободить Марка, хотя эта мысль всегда заставляла ее рыдать.
В конце беременности живот у Энэлайз стал очень большим, а лицо — бледным и худым. Под глазами у нее залегли синие круги, Прентисс Шэффер относился к ней по-доброму, беспокоился о состоянии ее здоровья, а однажды, положив руку ей на плечо, сказал, что Марк всегда редко писал письма домой.
Энэлайз печально улыбнулась и ничего не ответила.
Прентисс Шэффер всегда был очень внимателен по отношению к Энэлайз, но они оба знали, что делал он так только из-за того, что Марк не проявлял к ней никакого внимания.
В конце апреля родился ребенок. Это был черноволосый мальчик с темными глазами. Энэлайз дала ему имя Джон Прентисс в честь двух дедушек. Роды у нее были трудными и отняли у нее много сил. Энэлайз никогда еще не чувствовала себя такой одинокой и такой напуганной, как это было в родильном доме.
Она сразу же написала Марку о рождении ребенка, подробно описав, как он выглядит. Она была уверена, что он пришлет свои поздравления или расспросит о ее здоровье, или, по крайней мере, поинтересуется здоровьем мальчика. Но, не получив за все время ее выздоровления от Марка ни слова, она впала в глубокую депрессию.
Фрэнсис, которая терпеть не могла Энэлайз, была без ума от ее ребенка. Они оба — она и мистер Шэффер — находили, что Джон Прентисс был удивительным созданием. Фрэнсис совершенно была очарована им. Трудная беременность и тяжелые роды ослабили организм Энэлайз, и ей пришлось долгое время провести в постели по рекомендации доктора. Так что ребенка она видела только во время кормлений.
Фрэнсис играла с ребенком, отдавала распоряжения няне и сама укладывала ребенка спать. Энэлайз еще была слишком больной в тот момент, чтобы заботиться о малыше. Кроме того, у нее была депрессия.
Понемногу она начала выздоравливать. Наступила ранняя весна. Стало теплее, и все это вернуло ее к жизни. Энэлайз заставила себя встать с постели, одеться и пройтись по дому. Она даже смогла сама выйти на улицу и совершить короткую прогулку. С каждым днем Энэлайз становилось все лучше и лучше, и она только сейчас поняла, как Фрэнсис привязалась к ее ребенку. Фрэнсис тщательно соблюдала режим дня и выполняла все советы доктора.
