Как-то раз Энэлайз находилась в детской и играла с Джонни, когда вошла няня и сказала Энэлайз, что ей пора уходить.
— Что? — спросила Энэлайз, уставившись на няню.
— Джону Прентиссу пора спать. Мисс Фрэнсис сказала, что она должна укладывать ребенка спать, — сообщила няня.
Энэлайз гневно сверкнула глазами, но сказала, как можно более спокойным тоном:
— Ну, я думаю, что мы сегодня немного отложим дневной сон. Джонни очень подвижный и радостный сейчас, и мы с ним сейчас развлекаемся.
— Говорю вам, что вы должны уйти сейчас, — сказала решительно няня. — Мисс Фрэн[29] сказала, что он должен сейчас спать и что никаких нарушений не должно быть.
Энэлайз сурово посмотрела на няню и сказала:
— Мне очень жаль, что вы не узнаете меня после болезни. Я миссис Шэффер, жена Марка и мать ребенка. Пока я была больна и не могла заботиться о своем ребенке, мисс Шэффер и вы ухаживали за ним. Но сейчас мисс Шэффер не имеет никакого права распоряжаться жизнью моего мальчика или моей жизнью. На будущее запомните, что вы будете выполнять мои распоряжения, если вы хотите остаться няней ребенка. А теперь, будьте добры, покиньте детскую и дайте мне спокойно поиграть со своим ребенком.
Слова Энэлайз словно ужалили няню. Не успела Энэлайз еще договорить, как няни след простыл. Энэлайз доиграла с Джонни, но настроение ее уже было испорчено. В конце концов, она выбежала из комнаты, на ходу кивнув няне, сжавшейся от страха и, быстро спустившись вниз, вышла из дома. Она шла, не видя ничего вокруг. Неожиданно для себя, она обнаружила, что ноги привели ее по знакомой тропинке в небольшой парк, где она часто гуляла беременной. Там она уселась на скамейку и стала размышлять о том, как ей жить дальше.
Марк не любил ее, он даже не поинтересовался, родился ли его ребенок; она была одна среди врагов — а врагами она считала всех северян.
Фрэнсис попыталась занять ее место и отнять у нее ребенка. Слезы непроизвольно закапали у нее из глаз. Она громко разрыдалась.
— Не плачьте! — вдруг раздался позади нее приятный мужской голос. Энэлайз обернулась и увидела перед собой голубоглазого мужчину.
— Извините, — глотая слезы, сказала Энэлайз. — Это ужасно себя так вести на людях. Мне очень стыдно.
— Не стоит стыдиться, — запротестовал незнакомец. — Зачем же такой хорошенькой женщине, как вы, так плакать? Почему вы так плачете? — спросил он.
Его участливый голос пробудил в ней любопытство, и она пристально взглянула на него. Это был блондин среднего роста, чуть полноватый, но, несмотря на это, прекрасно выглядевший.
Он был явно иностранцем и был одет в превосходно сшитую дорогую одежду.
Почему он интересуется ею? Может быть, он принял ее за проститутку, которая ловит здесь клиентов?!
Но еще один взгляд, брошенный на мужчину, рассеял ее подозрения. У него было такое доброе лицо, полное искреннего участия, что она растрогалась. Энэлайз, оказавшись в Нью-Йорке и прожив здесь столько времени, привыкла к враждебности по отношению к ней.
— Простите меня, — сказал он озабоченным голосом. — Надеюсь, что я не напугал вас. Здесь я не видел вас раньше, но мне кажется где-то все же встречал. Когда я увидел вас так плачущей, мне захотелось узнать в чем дело и помочь.
Совершенно неожиданно для себя, Энэлайз излила свою душу этому совершенно незнакомому человеку. Она рассказала ему о Фрэнсис и ее отце, о той враждебной атмосфере, в которой она живет. Она рассказала ему о ее тоске по родине, по ее родному городу, о том, что муж не интересуется ею и о том, как Фрэнсис забрала у нее ребенка. Она едва остановилась, чтобы не рассказать о своей истории с Марком.
— Извините, — сказала она раскаивающимся голосом. — Вы даже не знаете меня, а я забиваю Вам голову своими проблемами.
Мужчина весело засмеялся.
— Ах, да. Но у меня такое чувство, будто бы я давно и очень хорошо знаю Вас. Меня зовут Курт Миллер. Итак, Вы меня знаете.
Энэлайз улыбнулась.
— Я — Энэлайз Шэффер, и я очень рада с Вами познакомиться.
Они еще какое-то время поболтали о городе и о погоде, и вскоре расстались, как старые друзья.
После этого мистер Миллер очень часто появлялся в парке и именно тогда, когда там прогуливалась Энэлайз. Они прогуливались и дружелюбно беседовали, обмениваясь информацией о себе. Он рассказал ей, что он вырос в Германии и эмигрировал в Соединенные Штаты юношей. Он много и прилежно работал, оказался удачлив в делах и теперь является владельцем одного из самых больших магазинов в Нью-Йорке.
— Магазин Миллера! Да, конечно же! Я же знала, что эта фамилия известная в городе! — воскликнула Энэлайз. — Это очень хороший магазин. Я там покупала материал на теплую одежду, когда впервые приехала в Нью-Йорк.
— О, теперь, когда вы придете в магазин, обязательно поднимитесь наверх в мой кабинет. Я лично проведу вас по магазину, — сказал Курт Миллер.
В следующий раз, когда они встретились, Энэлайз рассказала ему о Новом Орлеане, описала этот необычный город и его жителей, рассказала о своей семье и своем воспитании.
— Луизиана — мой родной штат, так огромен, что там могли разместиться несколько Германий, — сообщила она ему. А еще Энэлайз поведала владельцу магазина о «Белль Терр», плантации семьи Колдуэллов, и о том, как она несколько лет занималась делами по ее управлению. Он очень обрадовался, когда узнал о том, что она имела опыт работы по управлению делами, и однажды он предложил Энэлайз устроиться к нему на работу.
— А что я буду там делать? — спросила Энэлайз. — Я ведь ничего не смыслю в этой работе. — А про себя она подумала, что для многих будет потрясением, когда узнают, что леди начнет заниматься торговлей.
— Что Вы будете делать? — продолжил разговор Курт Миллер. — Вы же сами рассказали мне, что знаете счетоводство и вообще Вы будете ценной находкой для моего отдела женского готового платья. Все дамы решат, что, купив у Вас наряды, они станут так же красивы, как Вы.
Энэлайз рассмеялась и сказала:
— Вы очень добры ко мне, но сейчас я не могу принять вашего предложения. У меня маленький ребенок, который нуждается в моем уходе.
— Ну, что ж, если Вам станет невыносимо в вашем доме, вспомните мое предложение. Женщина имеющая работу, может быть независимой ни от кого, — сказал Курт Миллер.
Предложение Курта вскружило голову Энэлайз. У нее будет работа, она сможет снять квартиру для себя и Джонни и ей больше не придется терпеть Фрэнсис. Она сможет сама воспитывать Джонни и не будет зависеть ни от чьих капризов. Ей показалось, что Господь Бог услышал ее — независимость, свобода и возможность доказать Марку, что она и сама что-то значит. Если он не любит ее, то она уйдет насовсем из этого дома. Ей не нужна такая милость. А если он действительно любит, то он найдет ее и вернется к ней. И отношение его родных к ней его не остановит.
