Кабинет главврача помещался за двумя массивными закрытыми дверями, обитыми черной кожей, и был прохладен и тих. За столом, необъятным, как футбольное поле, сидела сама хозяйка образцово-показательного заведения – маленькая, быстрая и легкая, с пристальными черными птичьими глазами. Да и повадки у нее были птичьи – слегка подскакивающая походка и привычка смотреть на собеседника искоса, немного наклоняя голову набок.
– Обжились, освоились? – ласково спросила она, легко выскользнув со своего начальничьего места и усадив гостью в глубокое кресло. Затем пробежала к двери, развевая полами халата, и приказала секретарше:
– Чайку нам, и сладкого!
Пока главврач вела с ней незначительную беседу, Арина исподтишка рассматривала кабинет. Резиденция главврача, как оказалось, ничем не отличалась от кабинетов всевозможных чиновников: тот же кожаный диван с высокой спинкой, к которому прилагались два кресла. Извечная пальма в углу – в этом помещении она была роскошная, южная, ухоженная, с пальчатыми листьями под потолок. Дубовые книжные полки, образующие небольшой стеллаж, были заполнены все теми же, как и везде, бесчисленными томами сочинений Ленина-Сталина. Несгораемый сейф, портрет живого вождя над столом и бронзовый бюстик умершего, но вечно живого вождя на столе. Только статуэтка – мать с младенцем на руках – напоминала о том, чем, собственно, занимается хозяйка кабинета.
Подали чай. Главврач никуда не спешила, звякала ложечкой в стакане с массивным серебряным подстаканником, не торопясь брала из вазочки конфету, потчевала гостью:
– Кушайте, кушайте… Я смотрю, вы сладкого не любите? Может быть, фрукты?
– Не беспокойтесь, Евгения Борисовна. Я чай…
Главврач смотрела на Арину, прихлебывая из стакана янтарную жидкость с плавающим в ней деликатным ломтиком лимона, вглядывалась пристально, хотя и маскировала свой интерес тем, что листала личную карту находящейся на лечении гражданки Липчанской Ариадны Казимировны. Она что-то там подчеркивала карандашиком, а Арина терпеливо ждала, откинувшись на спинку.
– Давно с мужем живете? – наконец спросила врач, отодвинув в сторону тонкую папочку с бязевыми тесемками.
– Четыре года.
– А до этого?
– Что до этого? – не поняла гостья.
– Не поймите меня превратно, голубушка, – брякнула ложечкой о блюдечко главврач. – Мы – врачи. Нам можно все рассказать. Дальше этого кабинета, – она многозначительно посмотрела на высокие, пухлые двери, – ничего не пойдет. До этого беременели?
– Что?! – растерялась Арина и дико взглянула на спросившую.
– Вы раньше замужем были? – тут же исправила ошибку та.
– Нет, – с облегчением произнесла Липчанская. – Не была.
– Так… – Врач двинула стаканом по столешнице. – Прекрасно.
Что в этом было прекрасного, Арина тоже не поняла.
– Вы уж извините, что спрашиваю, но… Половой жизнью до замужества не жили? – кося птичьим глазом и пристукивая ногтями по столу, спросила ее врач.
Арина почувствовала, что краснеет до корней волос. Мало того, что процедуры эти, грязь, противное море, так еще и…
Главврач снова выскочила из-за стола и промчалась в приемную.
– Татьяна Васильевна! Я вас попрошу, сходите сейчас во второй корпус, найдите там Федора Кузьмича, и пусть немедленно…
Арина оттянула лиф сарафана и подула в вырез, в ложбинку между грудей – ей вдруг стало жарко в прохладном, затененном тополями кабинете. Пользуясь тем, что главврач еще отдавала какие-то распоряжения в приемной, она даже приподняла подол и обмахнула им ноги.
– Ну вот, теперь вы будете совершенно спокойны. Я понимаю, психологический комфорт прежде всего, дорогая моя Ариадна Казимировна. Я ее отослала.
Арина непонимающе уставилась на главврача, а та подмигнула ей круглым глазом и, игнорируя хозяйское место, доверительно уселась в кресло напротив.
– Вы хотите иметь детей?
– Муж очень хочет, – уклончиво ответила высокопоставленная пациентка и, немного помолчав, добавила: – И я тоже очень хочу.
– Ну что ж. Тем лучше. Потому что мне придется говорить с вами начистоту. Иначе у нас не получится.
У Арины екнуло сердце. Значит, с ней все-таки что-то не так.
– Вы абсолютно здоровы, моя дорогая, – сказала главврач. – Абсолютно!
– И что? – тупо спросила Арина после некоторого взаимного молчания.
Врач посылала ей какие-то странные взгляды, которые сбитая с толку пациентка никак не могла себе объяснить. В конце концов женщина в белом халате не выдержала:
– Вы можете иметь детей. Вполне.
– И что, мне… не нужно лечиться? – не поверила Липчанская.
– Дорогая моя, повторяю еще раз – вы абсолютно здоровы. Совершенно никаких отклонений. Имейте детей себе на здоровье.
– Так что, мне можно уезжать домой? – все еще ничего не понимая, спросила Арина.
– А вот домой вам уезжать рановато… если вы хотите иметь детей, – с нажимом проговорила врач, странно глядя на свою собеседницу, как будто с помощью телепатии пытаясь донести до той какую-то мысль.
Арине снова стало жарко – так жарко, что она завертела головой, ища что-нибудь, и, не увидев ничего подходящего, опять украдкой подула себе в вырез платья.
– У нас здесь созданы все условия, – между тем продолжила главврач. – Палаты, правда, не одноместные, но что поделаешь?.. С соседкой ведь можно договориться, верно? Я всегда стараюсь аналогичные случаи селить вместе…
– Это что, – внезапно спросила Арина напрямую, – вы намекаете, что… мой муж?..
– Голубушка, да я даже и не намекаю! – воскликнула собеседница. – Разумеется! С вами-то все в полном порядке!
– Так как же… – растерялась Липчанская.
– Найдите себе кого-нибудь, – прямо порекомендовала ей доктор. – Два месяца в вашем полном распоряжении. У нас тут все люди проверенные, здоровые, рядом госпиталь, военные лечат опорно-двигательный аппарат. Или по соседству в город можете поехать, в Евпаторию. Но лучше здесь, рядом. Чего мотаться туда-сюда? Я вам плохого не посоветую, голубушка. С одного раза, возможно, и не получится, так вы уж постарайтесь. А наше грязелечение вам, увы, ничем помочь не может…
Она вышла из кабинета главврача совершенно оглушенная, растерянная и побрела по тропинке. Значит, она может иметь детей… Выходит, все дело в Аристархе Сергеевиче. И эта врачиха ей сейчас нахально посоветовала найти себе кого-нибудь и оставшиеся два месяца… Господи, какое унижение! Уехать домой прямо сейчас, немедленно! Хватит с нее этой… этой грязи!
В комнате никого не было; соседка занималась процедурами, или сидела где-нибудь в саду, или отправилась на пляж, где полным-полно было этих самых… с опорно-двигательным аппаратом. Ей, ей, жене самого Липчанского, делать такие омерзительные предложения! «Я даже не намекаю, я прямо говорю…» На вокзал! Немедленно! Со злыми слезами на глазах она торопливо бросала в чемодан кофточки, туалетные принадлежности, шпильки…
