Купец стал багровым от гнева и стукнул посредника.
«Я верну тебя хозяину! – воскликнул посредник. – Ты не приносишь доход, ты приносишь много неприятностей!»
Девушка посмотрела туда-сюда и увидела красивого юношу с чистым лицом и тонким станом.
«А этот господин разве не хочет купить меня?» – «Он чужеземец», – отвечает посредник. Тогда девушка сняла с пальца драгоценное кольцо и сказала посреднику: «Мы пойдем к тому юноше. Если он купит меня, ты получишь кольцо!»
Они подошли, и девушка спросила Hyp ад-Дина: «О господин, я красива?» – «Да, ты очень красива!» – ответил Hyp ад-Дин. «Почему тогда ты не дал к моей цене даже динар? Я не нравлюсь тебе?» – «Госпожа красавица! В моем родном Каире я купил бы тебя за любую цену». – «Господин! – говорит хитрая невольница. – Я не хочу, чтобы ты покупал меня против своего желания. Но если бы ты дал за меня какую-нибудь цену, другие купцы сказали бы: да, эта девушка красива, ведь люди из Каира знают толк в красивых невольницах!»
Hyp ад-Дин покраснел от этих слов и спросил посредника: «Какая цена?» – «Девятьсот динаров». «Я даю за эту девушку тысячу динаров!»
И только он это сказал, как девушка быстро промолвила: «Я хочу, чтобы меня купил этот красивый юноша!» И все купцы закричали: «Да, да! Он достоин. Горе тому, кто называет цену и не покупает!»
И пока Hyp ад-Дин хлопал ушами, посредник выправил все бумаги. Пришлось Hyp ад-Дину взять большой мешок и отдать за невольницу.
И вывод у этой истории такой: нельзя верить словам красивой девушки!
– Не надо ушами хлопать! – обиделась за невольницу Жаккетта.
– Забыл сказать, – хмыкнул Абдулла. – Эта девушка была ваша соплеменница, разве вы не заметили большое сходство с вашими характерами? Такой же вредный. На сегодня сказка вся. У меня болит язык, словно я жевал пирожок из песка.
– Но до любви-то еще не добрались! – возмутилась Жаккетта. – Пока одни почему да потому. Поехал-приехал, продал-купил.
– Любовь будет завтра! – решительно сказал Абдулла. – Я уже знаю, что часы, когда я рассказываю вам сказку, самые тяжелые в моей жизни.
Его слова прервал шум со стороны улицы. Потихоньку, пользуясь темнотой, подтянулись осаждающие. Они поменяли тактику: теперь ломились во владения нубийца не так настырно, просто не давали расслабиться. Видимо, людей у них тоже осталось немного, а дом Абдуллы выдержал испытание на звание крепости в миниатюре. Осаждающие, похоже, тоже кого-то ждали. Или чего-то.
Вторая ночь в роли Шехеразады была для Абдуллы чуть полегче, чем первая. Хотя слушательницы ему попались придирчивые, не хуже грозного Шахрияра. Особенно Жаккетта, жаждущая любви.
– Hyp ад-Дин привел невольницу, которую звали Мариам, в комнату, где он жил. Мариам увидела бедное убранство комнаты, дырявый ковер и удивилась. И говорит: «Господин, чем твоя невольница прогневила тебя? Почему мы не идем к твоему отцу?» – «Мой отец живет в городе Каире! – говорит Hyp ад-Дин. – Это комната, которую дал мне друг моего отца. И я отдал последние деньги за тебя». – «Не надо грустить, господин!»
Абдулла помогал словам мимикой, то изображая расстроенного юношу, то удивленную девушку. Жанна словно завороженная, открыв рот, смотрела на его гримасы.
«Сходи к своему другу и займи полсотни дирхем. А я скажу, что делать».
Hyp ад-Дин пошел к купцу. «Мир тебе, дядюшка!» – говорит он.
«Мир и тебе! – отвечает старик. – Что ты купил на свою тысячу динаров?» – «Дядюшка, я купил невольницу, которая родом из дочерей франков». – «О мальчик, лучшая невольница из этого народа стоит на нашем рынке сто динаров. Тебя обвели вокруг пальца. Но ты не пускай горесть в сердце. Сегодня ты попробуешь девушку, а завтра продашь. Пусть ты потеряешь даже двести динаров – зато вернешь восемьсот». – «Твои слова – чистое золото! – говорит Hyp ад-Дин. – Но теперь у меня нет ни монетки. Одолжи мне полсотни дирхем, а я отдам, когда продам девушку».
Он получил деньги и вернулся в комнату.
«Господин, теперь иди на рынок и купи там цветного шелка на половину суммы, а на другую половину – еды и вина для нас».
Hyp ад-Дин купил все, что велела невольница и принес домой. Девушка состряпала роскошный ужин, накормила и напоила господина. Hyp ад-Дин от изобильного угощения совсем осоловел и уснул, а Маркам села и сплела из шелка красивый зуннар, пояс такой.
А когда она сплела зуннар (ты, Хабль аль-Лулу, слушай в этом месте внимательно!), то сняла с себя все одежды и легла рядом с юношей. И начала гладить его и поднимать его желание. Hyp ад-Дин пробудился. И разгорелся такой горячей любовью, что они протерли еще одну дыру в старом ковре.
Такая любовь, Хабль аль-Лулу, тебя устраивает?
– Нет! – возмутилась Жаккетта. – Слишком просто! Купил, привел и пошли коврики протирать!
– Зато правда! – обиделся Абдулла. – Тебе все не так! Какая еще может быть любовь женщины и мужчины? Может, в вашей стране любовью занимаются не на коврике, а сидя на потолке?
– В нашей стране любовью обычно занимаются, лежа на кровати! – отпарировала Жаккетта. – А о ваши ковры все пятки посотрешь, пока с господином общаешься!
– Чтобы пятки были целы, люби в тапочках! – посоветовал Абдулла.
– Как умею, так и люблю! Не тебе меня учить! – взорвалась Жаккетта.
Разговор явно перешел на личности.
– Нет мне! У меня должность такая, заведовать гаремом. А ты сегодня один глаз плохо накрасила! Даже воины шептались об этом.
– А у меня кохл кончился! Раз ты управляющий гаремом, так достань!
– Когда осада кончится, я куплю для тебя ведро кохла. Пока нет. Бери уголек – рисуй так.
– Еще углем я глаза не подводила! – вконец обиделась Жаккетта. – Сама этот дурацкий кохл сделаю! Если кусок графита дашь!
– Дам. Завтра. Тогда идите спать! – обрадовался концу разговора Абдулла. – На сегодня любовь вея. – И не слушая возражений, сбежал от слушательниц на крышу.
В глубине души он начал понимать, какую труднейшую задачу пришлось выполнить Шехеразаде. Теперь Абдулла страстно ждал прибытия пиратов и еще по одной причине. Ежевечерняя сказка про любовь нависла над ним, как готовый опуститься на шею ятаган.
Ночь прошла тихо. Нападений не было.
Утром надутая Жаккетта принялась демонстративно готовить подводку для глаз, пользуясь рецептом госпожи Фатимы. Она нашла среди кухонной утвари старую медную ступку и сердито принялась скоблить с нее налет.
Смеющийся Абдулла принес ей кусочек графита.
– Помочь? – спросил он, прикрывая улыбку концом тюрбана.
– Лучше отойди! – сухо посоветовала Жаккетта.
Она утром все-таки подвела глаза сажей, собранной с днища котла. Хоть и злилась при этом. Но быть красивой в глазах мужчин так хотелось!
