На раздумья времени не было, пришла пора действовать. Рядом качнулась толстая цепь, свисавшая вдоль бока титана. Оттолкнувшись изо всех сил, Кратос прыгнул и едва успел ухватиться за огромные звенья. В следующий момент его резко мотнуло в сторону — Кронос развернулся и снова ушел в глубь песчаной бездны.
Глава шестнадцатая
Спустя три долгих дня Кратос наконец взобрался на спину титана. Его руки ныли и кровоточили. Все последние сутки он уже не карабкался по коже Кроноса, а прорубал себе путь вверх по горе, прикованной к его спине. В первые два дня удалось даже поспать урывками, привязавшись сбоку к титану, но долгое и трудное восхождение по скале пришлось совершить без перерывов на отдых. С каждым часом он все больше страдал от голода и жажды. Вначале Кратосу казалось, что титан движется медленно, но чем выше спартанец забирался, тем яснее понимал, что на самом деле Кронос мчится. Да, он полз на четвереньках, но каждое его движение было настолько гигантским, что встречный ветер не раз угрожал сорвать наездника.
Подув в рог, спартанец вызвал из сердца пустыни Потерянных Душ этого бессмертного исполина, на чьем лике, иссушенном зноем и песком, отпечаталась вечная печаль.
На спине Кроноса покоилась гора размером почти с него самого. Добравшись наконец до ее самого верхнего выступа, Кратос столкнулся нос к носу с громадным коршуном, который увлеченно выковыривал глаз у мертвого воина.
Кратос нахмурился. Что здесь делал этот воин?
Спартанец встал на ноги и огляделся. Если бы не вечная буря, царившая в пустыне Потерянных Душ, то с этакой высоты было бы видно на много десятков стадий вокруг. Но сейчас его больше интересовали окрестности.
Невдалеке виднелась массивная, но низкая ограда из песчаника с довольно грубыми воротами из дерева и бронзы, позади которых стоял величественный храм. Его золотые стены и вымощенная бриллиантами площадка оставили равнодушным Кратоса, которого никогда не интересовало богатство. Он здесь лишь затем, чтобы забрать из храма самое главное.
Заметив в небе гарпию, которая описывала над его головой большой круг, спартанец инстинктивно выхватил клинки Хаоса и приготовился к бою. Но крылатое чудовище направилось в сторону храма.
Кратос побежал следом.
К его удивлению, целые стаи гарпий носились вокруг храма Пандоры, как летучие мыши вокруг колокольни. Внизу на широкой каменной платформе горел огромный костер, от которого поднимались клубы густого черного дыма. Порыв ветра принес хорошо знакомый запах — топливом для костра служили трупы людей.
Последние локти подъема оказались не из простых. Кратос долго возился, прежде чем нашел несколько камней, на которые можно было опереться. Выбравшись на ровную поверхность, он обнаружил, что перед ним отнюдь не погребальный костер. На огне стоял очаг из бронзы и камня, огромный, высотой с двух Кратосов.
Когда спартанец подошел ближе, его внимание снова привлек резкий крик гарпии. Подняв глаза к небу, он увидел, как мерзкая тварь, разжав когти, бросает в очаг еще одного воина. Бронзовые доспехи сверкнули в лучах послеполуденного солнца и, когда тело упало, зазвенели, как тарелки.
— Рано или поздно на его месте окажешься ты. И спорю, что скорее рано, чем поздно.
Кратос резко обернулся, сжимая в руках клинки. К нему ковылял, опираясь на длинную, обугленную с одного конца клюку, живой мертвец, настолько дряхлый, что не удержал бы ни меча, ни косы. У него был почти голый череп, одна рука заканчивалась неровным обломком кости, а правая нога ниже колена и вовсе отсутствовала. Под ребрами Кратос заметил кое-какие органы: кожистые легкие и черное сердце, которое билось так же медленно, как ходил его обладатель.
— Ты кто? — нахмурился спартанец.
Он не знал, что делать с нежитью, которая не пытается его убить и к тому же разговаривает.
— Когда-то был воином, а теперь вот, — мертвец мотнул головой в сторону очага, — присматриваю за этим.
Послышалось громкое хлопанье крыльев, и гарпия, подлетев, сбросила очередной труп.
— Здесь все заканчивают свой путь в этом костре. — Единственный глаз истопника сверкнул тем же огнем, какой горел под громадной посудиной. — Все, кроме меня.
— Все? — нахмурил брови Кратос. — А что, здесь есть кто-то еще?
— В живых? Пожалуй, нет. Хотя кто знает.
— Я проделал немалый путь…
— А к цели не приблизился. Вообще. Зевс так запрятал ящик Пандоры в этом проклятом храме, что никому из смертных до него не добраться. И все же год за годом я открываю ворота все новым и новым искателям. А потом сжигаю их трупы.
Снова раздался крик гарпии. Крылатое чудовище сбросило вниз свежий труп, но промахнулось, и тело повисло на краю очага. Вместо того чтобы исправить оплошность, гарпия лишь раздраженно завопила и улетела. Поймав восходящий поток от нагретых солнцем скал, она взмыла ввысь и исчезла над крышей храма.
— Помоги-ка мне. — Истопник, сплюнув черную слюну, подвел Кратоса к очагу и протянул ему свою клюку. Чтобы не упасть, он прислонился обломком кости к раскаленной бронзе. — Сбрось этого мерзавца внутрь.
Спартанец клюкой столкнул тело в огонь, подумав, что теперь он, по крайней мере, знает, почему она с одного конца обуглена.
— Ты говорил, что открываешь ворота.
— Они открываются по моему сигналу.
— Так дай сигнал!
— В свое время, спартанец. Думаешь, что сможешь одолеть храм богов? Это еще никому не удалось. В один прекрасный день гарпии принесут мне на сожжение твои останки. Я бы на твоем месте ушел прямо сейчас.
— Я уйду, — ответил Кратос. — Но только с ящиком в руках.
— Ну, тогда удачи, — усмехнулся мертвец. — Хочешь воды? Еды? Может, доспехи нужны? Тут немного, но возьми сколько нужно.
— Но почему?
— Почему я тебе помогаю? — Истопник пожал костлявыми плечами. — А почему бы и нет? Мне от всего этого никакого проку. — Он указал обрубком руки туда, где вместо желудка, печени и кишок зияла дыра. — Кровожадные коршуны давным-давно выклевали мои внутренности.
— Где ты берешь еду?
— Там, — махнул рукой дряхлый мертвец. — Я граблю мертвецов.
— Зачем? И что ты у них забираешь?
— Все, что у них есть. В основном ради забавы. Это единственное развлечение в моей жизни. Никогда не знаешь, что найдешь.
Кратос поднял полупустой мех для воды. Оттуда дурно пахнуло.
— Пей, — сказал истопник. — А вот немного приличного мяса. Всего-то несколько личинок. Только вчера забрал его. Или третьего дня? Или пятого? Здесь теряешь счет времени. Сегодня то же, что вчера, то же, что и всегда.
