отворилась, пропуская внутрь де Монтегю с ла Вивьером. Граф хотел было поинтересоваться, где это его подручные пропадали полдня, но по тому, как дрогнул голос капитана, сразу стало ясно – случилось нечто из ряда вон выходящее.
Граф медленно повернулся и окинул придирчивым взглядом своих ближайших помощников. Выглядели они, мягко говоря, сконфуженно, и это не могло не настораживать.
Неужели эти двое снова упустили Смычка? Даже сейчас, когда ему пришлось задействовать высокие связи, чтобы выйти на губернатора и добиться получения нужных бумаг?! Подумать только, докучать губернатору, чтобы поймать какого-то там бретера! Стыд и позор Ожерскому легиону! Но, как видно, и этого мало, раз уж его офицеры явились сюда без пленника, у одного дрожит голос, а другой вообще не смеет слова сказать и испуганно топчется на месте.
Однако интуиция продолжала молчать. Это уберегало подчиненных от немедленной вспышки его гнева, но раздражение росло с каждой минутой, с каждым отведенным в сторону взглядом, с каждым невнятным ответом.
– Хотите сказать, что упустили нашего дражайшего Криса Смычка? – Голос командора оставался спокоен и вежлив, но в легионе все знали, что именно в подобных случаях следует самым решительным образом опасаться за свою жизнь.
– Они его обезглавили, командор! – собравшись с духом, выпалил де Монтегю.
– Они его что?.. – переспросил де Бернье, произнося слова очень медленно, словно пытаясь вникнуть в смысл сказанного.
– Они его обезглавили, – твердо повторил капитан.
– За что же?
– Наш пострел везде поспел, – мрачно вымолвил ла Вивьер. – Он убил двух местных бретеров, один из которых, по слухам, оказался внебрачным сыном герцога Аламо. И то ли герцог подсуетился, то ли городские власти поспешили подстраховаться от его гнева, в общем – нет больше Смычка.
Неожиданный поворот, ничего не скажешь! Безумно жаль затраченных усилий, а самое главное – жаль задействованной возможности обратиться к губернатору провинции. Тот снизошел до проблем Ожерского легиона, а это значит, что граф де Бернье теперь стал его должником. И абсолютно неважно, услугами придется расплачиваться или звонкой монетой, командор в принципе не любил кому-то быть должным. И что особенно досадно, эту нежданную неувязку, порожденную самоуправством местных властей, не предъявишь в качестве аннулирования услуги! Губернатору плевать на эти проблемы, он-то свою часть сделки честно выполнил.
Чертовски жаль, но тут уж ничего не поделаешь – отомстить Смычку за смерти своих легионеров не получится. Придется довольствоваться тем, что роль мстителя неожиданно взяла на себя система правосудия. Что ж, такое не часто, но случается. Впрочем, сам по себе Кристиан де Бранди – дело второе, главное – похищенные им письма.
– Что с письмами?
По выражению лиц подчиненных граф сразу понял, что и здесь его ждет горькое разочарование.
– При нем не было вещей, – беспомощно развел руками де Монтегю, – и в гостинице пусто.
– Мне очень жаль, командор, но очень велика вероятность, что писем больше нет, – подал голос ла Вивьер. – Де Бранди действительно угодил в плен к остроухим, которые вытрясли из него все ценное. Он утверждал, что бумаги эльфы просто выбросили в костер.
– Проклятье! – Де Бернье с досады стукнул кулаком по столу и снова отвернулся к окну.
Это был сильный удар! Его гениальный план рушился прямо на глазах, и все из-за какого-то бретера! Именно он оказался непредвиденным фактором, поломавшим своим появлением всю комбинацию. Кто бы мог подумать, что вор для обеспечения собственной безопасности наймет дворянина? Кто бы мог подумать, что дворянин согласится? И черт бы побрал этого Бельчонка, решившего припрятать для подстраховки самую нужную часть похищенных писем! Неужели шикарный шанс вернуть доверие принца Роберта безвозвратно утерян? Проклятье!
– Проверили? Ошибки быть не может? – Командор рванул ставший вдруг тесным ворот.
– Ла Вивьер еще два дня назад послал человека к барону Кайо, у того должны быть контакты с эльфами. Может, удастся добыть подробности приключений Смычка по ту сторону Тахеды… – Карлес де Монтегю тяжело вздохнул, показывая, насколько верит в успех этой инициативы.
– И здесь все проверили, – с кислой миной на лице добавил ла Вивьер, – и стражники подтвердили, и палач. Судья, увы, разговаривать с нами отказался. Тело Смычка зарыли за городом, где обычно хоронят преступников, в общей могиле с другими казненными.
– Что в гостинице? Точно ли он был без вещей?
– Не слишком важная птица, никто на него не обратил внимания, а комната оказалась пуста.
– То есть он был один, и если с кем и общался, то сейчас этого уже не узнаешь, – раскачиваясь с пяток на носки, задумчиво произнес командор. – А как он ушел от вас там, в лесу?
– Хозяева кареты, мерзавцы, ввели нас в заблуждение, – ла Вивьер досадливо поморщился. – Из-за них мы взяли ложный след, в то время как де Бранди отсиделся где-то в кустах.
– Это кто же такие? – моментально оживился командор, поворачиваясь к подчиненным.
– Некий де Флорес с дочерью, – с готовностью ответил лейтенант, предвкушая реакцию графа.
– Де Флорес, де Флорес, – задумчиво пробормотал де Бернье. – В Нугулеме не одна сотня таких фамилий, который из них?
– Это тот самый денежный мешок из Сантьяго, недавно купивший себе дворянство, – поспешил подсказать де Монтегю.
– Он остановился в Уэске или уехал?
– Здесь он, командор, здесь, – впервые за все время разговора капитан позволил себе улыбнуться. – Мы прихватили с собой его дочь.
Де Бернье вперил в своих подчиненных пронзительный взгляд белесых, словно выцветших от солнца глаз. Если эти остолопы вместо дела решили поразвлечься с девицей, чьей бы дочерью она при этом ни была, гнев его будет страшен!
Офицеры Ожерского легиона прекрасно знали своего командира, потому поспешили вывалить всю имеющуюся у них информацию разом. Вышло торопливо и сбивчиво, но суть граф уловил и даже остался доволен подручными, выяснившими интересные подробности пребывания де Флоресов и Смычка в Уэске.
Оказалось, они поселились в одной гостинице, хотя и прибыли туда порознь. А после ареста Смычка де Флоресы пытались хлопотать о его освобождении. Из гостиницы «Фортуна» они съехали в неизвестном направлении, однако сегодня, возвращаясь из тюрьмы, ла Вивьер и де Монтегю едва не столкнулись на улице с Эленой де Флорес. Девушка выглядела потрясенной, потерянно бродила по центру города и даже не сильно сопротивлялась, когда легионеры засовывали ее в карету.
– Сначала мы хотели проследить за ней, думали, что она приведет нас к своему жилью, а там уже и папашу потрясем, – продолжал ла Вивьер, – но девица была явно не в себе, а мы не могли заставлять вас ждать слишком долго.
– То есть существует еще надежда, что вещи Смычка находятся у де Флореса, – задумчиво произнес граф. – Нужно бы снять жилье, на постоялом дворе не стоит проворачивать такие дела. Свидетелей много.
– Есть другое предложение, командор, – поспешил вставить слово де Монтегю. – Тот самый виконт де Монтихо, за которым ла Вивьер гонялся полдня, считая, что преследует Смычка, обещает за эту девицу десять тысяч реалов.
