душа.
Первый глоток из банки обжег, но я все равно выпил его залпом, остановившись только тогда, когда мое внимание привлекла записка на стойке. Я поднял ее, и мой желудок сжался, когда я увидел аккуратный почерк Кэсс.
Я прочитал ее один раз. Затем второй. Затем энергетический напиток пролетел через всю комнату, врезался в стену и брызги зеленовато-желтой жидкости окрасили мой пол.
— Блять! — закричал я, мое горло горело, когда я мысленно прокручивал написанные ею слова.
ЭТО СЛОЖНЕЕ, чем я думала. Мне нужно немного пространства. Мне нужна некоторая дистанция. Мне нужно решить, как вписать тебя в нашу жизнь. Я останусь с родителями, пока не родится малышка. Мой папа приедет и заберет остальные мои вещи. Я позвоню тебе, когда у меня начнутся роды, на случай, если ты захочешь быть в больнице. Но до тех пор, пожалуйста, уважай мое решение. Пожалуйста, дай мне время подумать.
Она хотела решить, как вписать меня в свою жизнь. Все это время она оставляла дверь широко открытой. Она дала мне время разобраться в этом, и чего бы я ни хотел, она ни разу не сказала «нет». До сих пор.
Кэсс захлопнула дверь как раз в тот момент, когда я, наконец, был готов войти внутрь. Когда я понял, что пришло время взять себя в руки. Когда я понял, что единственная женщина, которую я хотел, была она.
Я взял записку с собой, когда шел к ее спальне. Мои шаги были тяжелыми, и узел в животе скрутился, когда я приблизился к двери. Один взгляд внутрь, и меня снова затошнило.
Шкаф был открыт и пуст. На прикроватной тумбочке не было зарядного устройства для ее телефона и бальзама для губ со вкусом зеленого яблока. Свечи на комоде тоже не было.
Я оттолкнулся от дверного косяка и пошел в кабинет. Ее книги все еще стояли на полках там, куда мы их вчера поставили, но ее ноутбука нигде не было видно.
— Черт возьми. — Я закрыл глаза и провел рукой по лицу. Она должна вернуться за книгами, верно? А что насчет детских вещей?
Детская. Я развернулся, направляясь в комнату напротив по коридору.
Кэсс распаковывала подарки вчера вечером, после того как я ушел в «Бетси». Новое мусорное ведро стояло в углу. Автокресло было прислонено к стене. На ковре лежали стопки сложенной одежды и детских одеял.
Она взяла свои вещи, но оставила все для ребенка. Что это значило? Когда она уехала?
Я посмотрел на записку, зажатую в моей руке, и перечитал ее еще раз, одно слово соскочило со страницы. Пространство. Она хотела пространства.
— К черту все. — У нее не будет ни пространства, ни расстояния, ни времени. Она не может принять это решение самостоятельно. Ей нужно услышать мои извинения, и я хотел понять, почему она распаковала вещи только для того, чтобы уйти некоторое время спустя. Это потому, что я не пришел домой?
С ключами в руке и этой запиской, смятой в кулаке, я выбежал из дома и направился к своему грузовику. Я промчался квартал, задержавшись у знака «Стоп» только для того, чтобы набрать имя Эмметта.
— Привет, — ответил он. — Пытался дозвониться тебе. Подозреваю, ты знаешь об этом, но, полагаю, Кэсс съехала.
— Знаю. — Я стиснул зубы. — Узнал, когда вернулся домой. Как ты узнал?
— Скарлетт. Она видела, как этим утром подъехала Кэсс с загруженной вещами машиной, затем позвонила Прес, которая позвонила Брайс, которая позвонила Женевьев.
Исправь это. Эти женщины сведут меня с ума.
— Черт возьми. — В разгар этого всего мне было совершенно не до них. — Слушай, мне вот что нужно знать. Ты вырубился прошлой ночью?
— Вырубился? Нет.
— Я думаю, та сука, которая со мной разговаривала, что-то подсыпала мне в напиток.
— Что за хрень? Ты серьезно?
— Да. Я ничего не помню. После того, как ты ушел, она выпила один из шотов, которые ты купил, а я выпил другой. Я встал и немного поговорил с Бобби и некоторыми ребятами из пожарной охраны, потом у меня закружилась голова. Я вышел на улицу, чтобы забраться в грузовик и отоспаться. Проснулся сегодня утром голым в постели этой цыпочки.
— Черт.
— Да. Ничего не произошло. И все же. — Сначала я должен был убедить Кэсс, что это правда. На моем теле не было никаких следов секса, когда я залез в душ, поэтому я предпочел поверить брюнетке, что у нас его не было. Затем я должен был заставить Кэсс простить меня за то, что был эпическим тупицей.
— Она отвезла мой грузовик к себе домой, и я вырубился, — сказал я. — Мы не так уж много выпили, верно?
— Верно. Я видел, как ты выпиваешь в три раза больше рюмок за ночь и все равно спокойно выходишь через парадную дверь.
Значит она накачала меня наркотиками.
— Мне пора идти.
— Что ты собираешься делать с той женщиной?
— Прежде чем я что-либо предприму, мне нужно поговорить с Кэсс. Затем я разберусь с той женщиной.
— Смотри, чтобы тебя не посадили в тюрьму.
— Ничего не обещаю, — сказал я, завершая разговор.
Я никогда в жизни не бил женщину, и до сегодняшнего дня у меня никогда не возникало такого желания. Не то чтобы я собирался перейти эту черту, но брюнетка заплатит за это. Она заплатит за то, что причинила боль Кэсс и испортила все хорошее, что у нас было.
Вина ложилась на меня. Но брюнетка сыграла свою роль, и с ней разберутся.
Я катался по городу, чтобы сдержать свой гнев. Мне не пойдет на пользу, если я появлюсь у Дейла и Клаудии разозленным.
Машина Кэсс стояла перед гаражом, и я припарковался за ней, затем вышел и поспешил к крыльцу.
У меня даже не было возможности постучать или позвонить в звонок, когда дверь распахнулась и разъяренный Дейл бросился на меня с поднятым кулаком.
— Воу. — Я поднял руки и отступил. Я был не в настроении терпеть еще один удар от отца Кэсс, хотя я и заслужил его. — Я просто хочу увидеть Кэсс.
— Убирайся нахуй с моей собственности.
— Дейл. — Я втянул воздух. — Вы все неправильно поняли.
— Разве? — Он опустил руку. — Потому что, насколько я понимаю, ты слишком занят тем, что крутишь с кем попало, чтобы относиться к моей дочери с уважением, которого она заслуживает.
— Я не крутил с кем попало.
— Лжец.
Мои кулаки сжались по бокам.
— Дайте мне просто поговорить с Кэсс и объясниться. Пять минут. — Это было все время, которое мне было нужно, чтобы извиниться
