и сказать ей, что меня накачали наркотиками прошлой ночью.
— Нет. — Он скрестил руки на груди. — Она не хочет тебя видеть.
— Пожалуйста. — Я не умолял. Никогда. Но ради Кэсс я был готов проглотить свою гордость. — Я забочусь о вашей дочери.
— У тебя забавный способ показать это, оставляя ее каждую ночь ради «Бетси».
Не каждую ночь, но я не собирался вдаваться в подробности.
— Дейл, пожалуйста.
Он не сдвинулся с места. Секунды шли, и все, что он делал — это дышал. Затем он разжал руки. Его плечи опустились. И гнев на его лице исчез, оставив только беспокойство. Беспокойство за дочь из-за того, что она была связана со мной.
— Ты недостаточно хорош для моей дочери.
— Я знаю, — прошептал я.
— Моя внучка заслуживает лучшего, чем ты.
Если подумать, я бы хотел, чтобы он ударил меня. Правда была больнее, чем любой физический удар. Эта малышка заслуживала намного лучшего, чем меня в роли ее отца.
— Я не могу уйти. — Я пытался. Я знал, что должен отпустить их, но я не мог уйти.
— Она не хочет с тобой разговаривать. Она дала тебе второй шанс, которого ты не заслуживал, потому что у моей Кэсси большое сердце. Ты все испортил.
— И это я тоже знаю.
— Это ее решение. Если она захочет поговорить, она знает, где тебя найти. Не возвращайся сюда, пока она тебя не пригласит. Или я убью тебя.
Мне и раньше угрожали смертью. Я осознавал разницу между мужчинами, которые лениво бросались такими словами, и мужчинами, у которых хватало мужества довести дело до конца. Дейл говорил серьезно.
— Вы передадите ей, что я сожалею?
Выражение лица Дейла стало каменным.
— Мне жаль. — Мне не следовало уходить из дома прошлой ночью.
Он отступил назад и захлопнул дверь у меня перед носом.
Я подождал, давая себе минуту в надежде, что Кэсс появится, но дверь оставалась закрытой. Зимний холод леденил мою кожу, не оставляя мне другого выбора, кроме как сесть в свой грузовик и уехать.
Дейл был прав. Насчет всего. Ничего из этого не случилось бы, если бы меня не напугала идея детской. Кэсс все еще была бы там, где ей и положено быть, дома, если бы я взял себя в руки и справился с этим.
Повзрослей, Лео.
Голос Пресли звучал у меня в голове очень похоже на мой собственный.
Да, пришло время повзрослеть. Больше не жить одним днем, работать, не тогда, когда мне нужны были деньги или было скучно. Больше никаких долгих поездок за город, когда мне нужна будет свобода. Больше никаких вечеринок, чтобы заполнить пустоту.
Было слишком много пустоты.
Мотоклуб «Тин Джипси» был моей жизнью на протяжении стольких лет, теперь, когда их не стало, теперь, когда не стало Дрейвена, осталось слишком много пустоты.
До Кэсс.
За последние две недели, проведенные с ней, дыра в моей жизни, где когда-то был клуб, не казалась такой огромной. Она заполнила ее своей милой улыбкой. Своими глазами. Своим смехом. Своим телом. Своим сердцем.
Мое тело болело, пока я ехал через город. «Бетси» звал меня, и было бы так просто пойти сегодня в бар и напиться в стельку. Но на первом месте была месть. Сначала я отомщу, а потом напьюсь.
Взрослению придется подождать до завтра.
Поездка к дому брюнетки заняла десять минут. Это было чертово чудо, что я был достаточно внимателен этим утром, чтобы вспомнить, какой район и дом принадлежал ей. Если бы не сугроб, где меня стошнило, я бы, возможно, ошибся адресом, поскольку стены всех домов на улице были почти одинакового оттенка коричневого.
Я постучал в ее дверь и позвонил в дверной звонок. Дважды.
Послышались ее шаги, и когда она открыла дверь, цепочка была заперта.
— Э-э… Привет, Лео. Что ты здесь делаешь?
— Не могу найти свой бумажник, — солгал я.
— Ой. — Прежде чем впустить меня она закрыла дверь, и открыла цепочку. — Заходи.
Я покачал головой.
— Что ты подмешала в мой напиток?
Ее лицо побледнело, и она попыталась снова закрыть дверь, но я преградил ей путь своим ботинком.
— Я вызову полицию.
— Давай. Мы все сможем присесть и мило поболтать о том, как я оказался без сознания в твоей постели.
Она прикусила нижнюю губу, затем решимость на ее лице исчезла.
— Это должно было только расслабить тебя.
Черт. Я, блять, так и знал.
— Ты сделала это, чтобы я занялся с тобой сексом?
— Нет. Я разговаривала с одним парнем в баре. У него был пузырек, и он сказал, что заплатит мне пятьсот баксов, если я подсыплю его тебе в напиток.
Ублюдок. Ярость, горячая, как расплавленная лава, разлилась по моим венам.
— Это должно было только расслабить тебя. — У брюнетки хватило порядочности изобразить сожаление. — Я последовала за тобой на улицу, когда ты уходил. Ты сел в свой грузовик, и казалось, что ты собираешься ехать домой, но я уговорила тебя позволить мне сесть за руль вместо тебя. И привезла нас сюда.
Где она раздела меня догола. Была ли это цель? Затащить меня в постель к другой женщине, чтобы Кэсс сбежала от меня? В этом не было никакого смысла. Никто не знал о нас с Кэсс. Мы держали это в секрете. И единственным человеком, которого я знал, который ненавидел меня настолько, чтобы попытаться толкнуть в объятия другой женщины, был Дейл.
Как бы сильно он меня ни ненавидел, я не мог представить, что отец Кэсс нанял бы эту женщину, чтобы накачать меня наркотиками в «Бетси».
— Зачем? Зачем ему платить тебе за это?
— Тебе придется спросить у него. — Она пожала плечами. — Все, что я знаю, это то, что смогу заплатить за квартиру в этом месяце.
— Кто он?
— Я не знаю. Какой-то парень.
Я сжал челюсти.
— Тогда как он выглядел?
— Не такой высокий, как ты. Не такой крупный. Каштановые волосы.
— И это все?
Она повела плечом.
— Было темно, и меня больше интересовали его деньги, чем цвет его глаз, ясно? Теперь мы закончили?
— Пока нет. — Я вытащил свой телефон из заднего кармана и, прежде чем она успела отвернуться, сфотографировал ее лицо. — Теперь мы закончили.
— Придурок. — В тот момент, когда я убрал ногу, она хлопнула дверью, но я уже ушел.
Я зашагал к своему грузовику, затем направился в «Бетси». Мой план напиться был отложен до тех пор, пока я не получу ответы на некоторые вопросы. Кто мог захотеть, чтобы меня накачали наркотиками? Воины?
Если они хотели моей смерти, было гораздо больше способов
