Читаем без скачивания Ночь пяти стихий - Илья Стальнов

– Ух, – снова ухнул кабатчик и, проворно схватив кошель, развязал его. На стол посыпались со звоном серебряные и золотые монеты. Иосиф дрожащими пальцами разгреб драгоценную кучу.

«Ну и ну, – подумал он. – Дурак атаман. Счета деньгам не знает. Эх, если бы всеми его награбленными богатствами да с умом распорядиться… Можно было бы так прокрутиться, что и грабить никакой надобности не стало бы». Но ума торгового, да и желания у Романа нет, а свой ум Иосиф ему не вложит. Нет, но пятьсот рублев зараз – такого счастья он себе даже помыслить не мог, хотя и перепадало ему от шайки неплохо за пособничанье в их делах и продажу краденого.

– Коль все по-моему пойдет, так и ватага нам не нужна будет, – с какой-то угрюмой решимостью и торжественностью произнес Роман. – Они свое сделали, теперь только мешать будут. А если просто оставить их на произвол судьбы злой, так еще остервенеют, меня начнут во всем винить, а глядишь, и станут везде атамана своего искать, – он замолчал, а потом, вздохнув с наигранной горечью, сказал; – Избавиться от них надо. Разом. Ты мне в том поможешь.

– Не, я до убивств не мастак, – обеспокоенно затряс руками кабатчик.

– Дура, слушай.

Иосиф внимательно выслушал атамана и скривился, как от ложки дегтя.

– Гладко ты все. Роман, говоришь, а вот как на деле будет? Почему ты думаешь, что они все сделают как тебе надобно? Ох, ежели что, то за всех страдать моей головушке.

– На деле еще глаже выйдет.

– Твоими бы устами… – кабатчик прищелкнул озабоченно языком и стал Поглаживать пальцами кошель.

– Ну, ежели не желаешь, – атаман потянулся за кошельком, но кабатчик схватил и прижал его к груди, как влюбленный прижимает к сердцу свою голубушку.

– Да ладно, это я так… Сделаю все, как скажешь. Если только вот…

– Что еще?

– Если еще пятьдесят рублев к обещанным прибавишь.

– Еще пятьдесят? – хмыкнул атаман. – Ну и фрукт ты. Хромой. Ну и жаднющий… Двадцать пять тебе за глаза хватит…

АТЛАНТИДА. ЖАЛО ХРУСТАЛЬНОГО ЗМЕЯ

Проклятый Хрустальный змей перехитрил нас! – воскликнул Аргон. – Он закрыл выход. Но я не покорен. Пускай он берет мое тело, но ему не полакомиться моей душой, – в этих словах звучал отчаянный вызов и Хрустальному змею, и преисподней, и всем силам зла. Проводник сплюнул три раза, выражая свое презрение, и опустился на колени, потупив взор. Он решил так и принять свою смерть.

– Не разберем завал, – сказал принц с какой-то обреченной усталостью.

– А на что нам огненный порошок? – произнес спокойно Видящий маг. – У меня осталось еще немного. Должно хватить.

– Нас убьет, осколками. И на лестнице не спрячемся – туннель завалит от быстрого огня! – сказал принц.

– Попробуем.

Грохот был оглушительный. Видящий маг использовал весь оставшийся порошок. Принц лежал, обхватив голову руками, съежившись за плитой. Он ждал удара. Но его не последовало. Только что-то тяжелое навалилось на ноги. И зазвенело в ушах.

Черный порошок развалил скалу, прикрывавшую выход. Но он же и придавил куском плиты ноги принца, похоронил в каменном мешке Аргона и зажал камнями руку Видящего мага. Мешочек с добычей – «Жалом хрустального змея» – отлетел, и камень вывалился из него.

Единственный, кто остался свободен, был Раомон. Он нагнулся и поднял «Жало». Выпрямился, покатал камень на ладони и зачарованно уставился на него. Принц готов был поклясться, что ему прекрасно известны и предназначение камня, и скрытые в нем смысл и сила. Его лицо сияло счастьем и торжеством. – Раомон, помоги! – крикнул принц.

Но тот не обращал внимания на своих спутников. Он стоял, не двигаясь, будто боясь шелохнуться и спугнуть удачу.

– Раомон! – вновь крикнул принц.

Пирамиду тряхнуло снова – сильнее, чем раньше. Раомон сделал шаг к выходу. Потом будто очнулся, огляделся и бросился к стонущему Хакмасу. Схватив инструмент, он начал освобождать застрявшую меж камней руку мага. Ему это удалось. Видящий маг выбрался, и они вдвоем принялись за принца. Тут поработать пришлось побольше. Грохот снаружи усиливался, там творилось нечто страшное.

– Все, – принц выбрался из завала. Сегодня у него был не самый лучший день в жизни – его побили варвары каменными топорами, завалило камнями в пирамиде. Но Боги будто хранили его – ни одного перелома, ни одного серьезного повреждения.

Пирамиду опять тряхнуло, послышался треск, и сверху рухнул каменный блок, едва не задев Видящего мага.

– Пора уходить! – крикнул Раомон.

– Нельзя оставлять Аргона, – возразил Видящий маг и бросился к завалу, за которым был проводник.

– Его жизнь не сравнима с твоей. Видящий маг! – крикнул Раомон. – Мы найдем обратный путь и без него.

– Работай или уходи! – воскликнул принц. Понадобилось несколько минут, чтобы разгрести камни и извлечь Аргона. Тот был цел.

Первым протиснулся наружу Раомон. За ним – Видящий маг. Потом пришла очередь принца. В лицо дохнуло огнем. Он огляделся и оцепенел. По склону текла неторопливо, будто уверенная, что добыча не уйдет, лава. Над вулканов стоял столб черного дыма и сыпались искры.

Рядом что-то ухнуло. Принц огляделся. В трех метрах от него упала здоровая глыба.

– Плевок холма, – сказал Аргон.

– Вперед! – крикнул маг.

Они побежали по склону. Сажа пачкала лицо. Пахло каким-то газом. Дышать было трудно. А сзади их гнал катящийся поток лавы.

Принц думал об одном – лишь бы не свалиться. Он споткнулся пару раз, но удержался на ногах. Поднял распластавшегося Аргона, помог удержаться Раомону.

Наконец, решив, что ушел далеко, он рухнул на землю и едва не потерял сознание. Чьи-то руки подняли его, поволокли прочь. Это пришли на помощь ожидавшие их солдаты.

Когда взор прояснился, он увидел, как лава наползла на пирамиду и теперь вливалась в проход. Принц передернул плечами, представив, что если бы остался там, то сейчас сидел бы на горячей сковородке.

– Гремящий холм не сильно сердится, – заявил проводник. – Бывало многомного страшнее. Лава застынет. Холм успокоится.

Лава действительно двигалась медленнее, но двигалась. Если так дальше пойдет, она докатится и досюда. Между тем касмассцы никуда уходить не собирались. Извержение вулкана вызывало у них бурю восторга. И они мечтали поглядеть, как лава будет пожирать пришельцев. Если же пришельцы не хотят быть пожранными лавой, то им остается путь вперед. А впереди их ждут они, касмассцы. Притом их стало намного больше, чем раньше.

– К алепей шку-у присоединились агмары-кы, – разъяснил ситуацию Аргон. – Это не видано, чтобы два рода объединились, так они ненавидят друг друга.

– Но объединились, – сказал принц.

– Да. Произошло невероятное. И объединила их ненависть к осквернителям логова Хрустального змея.

– Они не пропустят нас, – вздохнул принц. – Мы умрем.

– Пропустят, – сказал Видящий маг и потребовал у проводника: – Передай, что пришелец вырвал жало у Хрустального змея.

Аргон начал каркать что-то на своем языке. И в тот же миг неистовый хор, который не утихал все время, смолк.

Видящий маг вышел вперед и шагнул за заколдованную линию. Касмассцы не налетели на него и не начали рвать зубами. Они расступились, увидев камень, который Видящий маг держал на ладони. Расступались они и перед спутниками, мага.

– Они не тронут! – воскликнул Аргон. – Вырвали жало! Я вырвал! Тьфу! – плюнул он на горячую землю, на которой жили испокон веков ненавидимые им предки.

РУСЬ. ПОЕДИНОК

Гришка понимал, что теперь его вряд ли что спасет. Убивец неторопливо, предвкушая знатное развлечение, вытащил топор и шагнул к нему. Гришка отшатнулся, отступил на шаг назад, лихорадочно думая, как бы сейчас улизнуть, но тут Косорукий Герасим обеими ладонями со всей силы толкнул его в спину. Мальчишка пролетел несколько шагов и упал на землю. Убивец подошел, лицо его перекосила нервная улыбка, он занес топор. Гришка ясно увидел каждую зазубрину, каждое ржавое пятнышко на черном металле топора и зажмурил глаза, приготовившись, что сейчас все провалится в тартарары и земной свет померкнет для него навсегда.

Но прошла секунда, вторая, а страшный удар все не обрушивался. Гришка приоткрыл глаза и увидел, что Мефодий Пузо перехватил руку Убивца и вырвал топор.

– Нет, Евлампий, – сказал он. – Так не принято.

– Уйди, – прошипел Убивец и обжег Пузо таким жутким мертвенным взором, что тот невольно отпрянул.

– Пузо дело говорит, – выступил вперед татарин. – Что это ты топором размахался? Если каждый без суда начнет брата Топором кромсать – никакого закона тогда в ватаге не станет. Вмиг друг друга поубиваем.

– Верно, – донеслось из собравшейся толпы.

– Хоть скажи, за что его?

– Неча топором без толку размахивать. Убивец огляделся и громко прошипел:

– Дурачье!

Он резко вырвал у Пузо свой топор, но все-таки спрятал его за пояс.

– Я же того выловил, – сказал он, – кто все наши планы воеводе выдавал. Сколько он нашего народа угробил. Вот он. Иуда, – он ткнул пальцем в направлении бледного, сидящего на земле Гришки.