задумали.
Но он ничего не мог поделать. Он пошёл вслед за агентом по извилистому коридору с полом из стальной проволоки; вдоль потолка шли толстые трубы. Обстановка напоминала машинное отделение парохода.
– Хочу есть, – пожаловался он. Алекс действительно хотел есть. Но ещё он хотел показать этому агенту, что не боится его.
– Я веду тебя на завтрак.
Завтрак! Значит, он всё-таки проспал всю ночь.
– Не утруждайтесь, – ответил Алекс. – Просто высадите меня у ближайшего «Макдональдса»…
– Боюсь, это невозможно. Сюда.
Они подошли к ещё одной двери, и Алекс вошёл в странную изогнутую комнату – они явно до сих пор находились под землёй. В потолок были вделаны толстые стеклянные панели, и он видел силуэты людей, спешивших куда-то у него над головой. Комната располагалась прямо под тротуаром. Ноги самых разных размеров и форм касались стекла. Люди наверху напоминали призраков – их силуэты изгибались и шли волнами, беззвучно проносясь мимо.
На столе стояли зерновые хлопья, фруктовый салат, молоко, круассаны и кофе. Алекс обрадовался, увидев еду, но враз потерял аппетит, увидев, с кем ему предстоит делить этот завтрак. Его ждал Алан Блант, сидевший с другой стороны стола. На нём, как и всегда, был аккуратный серый костюм. Он действительно напоминал банкира, которым когда-то притворялся. Немолодой мужчина со скучным лицом, которому цифры и статистика явно интереснее, чем люди.
– Доброе утро, Алекс, – сказал он.
Алекс не ответил.
– Можете идти, Бёрнс. Спасибо.
Агент кивнул и вышел из комнаты. Дверь закрылась. Алекс подошёл к столу и сел.
– Ты голоден, Алекс? Угощайся.
– Нет, спасибо.
Алекс был голоден. Но есть на глазах у этого человека было неприятно.
– Не глупи. Тебе нужно позавтракать. Впереди очень напряжённый день.
Блант подождал ответа Алекса, но тот упрямо молчал.
– Ты понимаешь, в какую переделку попал? – резко спросил Блант.
– Пожалуй, всё-таки съем немного «Витабикса», – сказал Алекс и придвинул к себе тарелку с хлопьями. Блант холодно наблюдал за ним.
– У нас очень мало времени, – сказал Блант, пока Алекс ел. – У меня есть к тебе вопросы. И ты дашь на них полные и правдивые ответы.
– А если нет?
– А ты как считаешь? Думаешь, я вколю тебе сыворотку правды или ещё что-нибудь? Ты ответишь на мои вопросы, потому что это в твоих же интересах. Сейчас, полагаю, ты даже не представляешь, что стоит на кону. Но, поверь мне, этот разговор очень важен. От него зависит больше жизней, чем тебе может показаться.
Алекс опустил ложку и кивнул.
– Продолжайте.
– Тебя завербовала Джулия Ротман?
– Вы знаете, кто она?
– Конечно.
– Да, это была она.
– Тебя отправили на Малагосто?
– Да.
– Потом тебя послали убить миссис Джонс.
Алекс решил, что нужно всё-таки хоть как-то оправдаться.
– Она убила моего папу.
– Сейчас это неважно.
– Для вас – да.
– Просто отвечай на вопрос.
– Да. Меня послали убить миссис Джонс.
– Хорошо, – кивнул Блант. – Мне нужно знать, кто привёз тебя в Лондон. Что тебе сказали. И что ты должен был сделать, выполнив задание.
Алекс колебался. Если он расскажет всё это Бланту, то предаст Скорпию. Но он вдруг понял, что ему вообще всё равно. Его затащили в мир, где любой может предать любого. И он готов на что угодно, лишь бы из него выбраться.
– Мне дали план её квартиры, – ответил он. – Они знали обо всём, кроме стеклянной перегородки. Мне нужно было просто дождаться её появления. В «Хитроу» меня доставили два агента Скорпии. Мы притворились итальянской семьёй, своих настоящих имён они мне не сообщили. Мне выдали поддельный паспорт.
– Куда они тебя повезли?
– Не знаю. В какой-то дом. Я не успел даже разглядеть адрес.
Алекс на мгновение замолчал.
– А где миссис Джонс?
– Она не захотела с тобой встречаться.
Алекс кивнул.
– Понимаю.
– Что ты должен был сделать, убив её?
– Мне дали номер телефона. Я должен был позвонить по нему, сделав то, что они хотели. Но сейчас они уже знают, что вы меня взяли. Полагаю, они наблюдали за квартирой.
Повисло долгое молчание. Блант внимательно разглядывал Алекса, словно учёный – какой-нибудь интересный образец. Алекс тревожно заёрзал на стуле.
– Ты хочешь работать на Скорпию? – спросил Блант.
– Не знаю, – пожал плечами Алекс. – По-моему, это ничем не отличается от работы на вас.
– Ты же в это не веришь? Ты не можешь в это верить.
– Я вообще не хочу работать ни на вас, ни на них! – перебил Алекс. – Я просто хочу вернуться в школу. Не хочу вообще больше видеть никого из вас.
– Мне бы очень хотелось сказать, что это возможно, Алекс. – Голос Бланта звучал на удивление искренне. – Позволь мне сказать кое-что, что тебя, возможно, немало удивит. Прошло шесть… семь месяцев с тех пор, как мы с тобой познакомились. За это время ты принёс нам огромную пользу. Ты работал намного успешнее, чем я мог предположить в любых своих расчётах. Тем не менее, на самом деле я жалею о нашем знакомстве.
– Почему?
– Потому что если безопасность всей страны зависит от четырнадцатилетнего мальчика, это значит, что со страной явно что-то не так. Поверь мне, я бы с радостью отпустил тебя прямо сейчас. Тебе не место в моём мире, а мне – не место в твоём. Но ты не можешь просто вернуться в «Брукленд», потому что примерно через тридцать часов все ученики этой школы умрут. Тысячи детей в Лондоне умрут вместе с ними. Вот что обещали твои друзья из Скорпии, и я не сомневаюсь, что это совершенно серьёзное обещание.
– Тысячи?
Алекс побледнел. Он не ожидал ничего подобного. Во что он ввязался?
– Может быть, и больше. Десятки тысяч.
– Как?..
– Мы не знаем. А ты можешь знать. Сейчас я могу сказать лишь одно: Скорпия выдвинула ряд требований. Мы не можем их выполнить. А они заставят нас заплатить за это ужасную цену.
– Что вы хотите от меня? – спросил Алекс. Его разом покинули все силы.
– Скорпия совершила одну ошибку: она отправила тебя к нам. Я хочу знать обо всём, что ты видел, и обо всём, что тебе рассказала Джулия Ротман. Мы до сих пор не понимаем, с чем имеем дело, Алекс. Ты, возможно, сможешь хоть как-нибудь прояснить ситуацию.
Тысячи детей в Лондоне.
Убийства, Алекс. Да, в том числе мы занимаемся и этим.
Вот что она сказала ему.
Вот что она имела в виду.
– Я ничего не знаю, – опустив голову, проговорил Алекс.
– Ты, возможно, сам не знаешь, насколько много знаешь. Ты сейчас – единственное, что стоит между Скорпией и невероятным массовым убийством. Я знаю, что ты
