Читаем без скачивания Маскарад - Валерий Пылаев

я не понимаю вашего стремления избавиться от Сумарокова физически. Сейчас в любом случае уже слишком поздно.

— Владимир Петрович прав, ваше высочество. — Горчаков успокаивающе положил руку Ивану на плечо. — Сумароков уже сделал свое дело — произнес речь. И более не принесет особого вреда. Но убив его сейчас, вы своими руками создадите мученика, на которого станут молится все, кто готов был за ним последовать. И, что куда хуже — те, кто пока еще сомневается или…

— Сомневается? — прорычал Иван. — Они сомневаются, стоит ли хранить верность своему государю и отечеству⁈

— Сумароков не призывал к измене, ваше высочество И уж тем более к открытому мятежу. Справедливости ради, должен признать, что речь его сиятельства была на удивление… корректна.

Геловани говорил медленно и даже чуть заунывно, слегка растягивая слова. Явно специально — видимо, чтобы хоть таким образом немного остудить горячую голову Ивана, уже готовую или взорваться, или выдать из глаз залп, способный пробить стену Мариинского дворца.

— Не могу не согласиться с его светлостью. — Я кивнул в сторону Горчакова. — Мертвый Сумароков может оказаться куда опаснее живого. Он отличный оратор, но, подозреваю, далеко не лучший предводитель и политик. С таким человеком во главе эти горе-новаторы скорее переклюют друг друга, чем поднимутся на мятеж.

— Именно так, друг мой, именно так! — Горчаков радостно заулыбался — но тут же вновь сдвинул брови. — Однако не стоит их недооценивать. Так или иначе, нам следует готовиться к войне. И хорошо, если она милостью господа нашего все же не случится.

— Да… Да, конечно же. Полагаю, вы правы, судари.

Иван тяжело и шумно выдохнул и, наконец, опустил плечи. Буря миновала. Может, и не ушла насовсем, но хотя бы больше не грозила разразиться прямо сейчас, разом пройдясь и по виноватым, и по всем остальным.

К счастью, сын унаследовал от родителя не только крутой нрав, но и благоразумие.

— Однако вряд ли вы станете возражать, что нам следует приглядывать не только за Сумароковым, но и за его друзьями, — продолжил Иван уже спокойным голосом. — Виктор Давидович, полагаю, это работа и для ваших людей тоже.

— Разумеется, ваше высочество. — Геловани склонил голову. — Мы с Владимиром Петровичем непременно займемся…

— О нет, на него у меня другие планы. — Иван заулыбался и легонько ткнул меня локтем в бок. — Надеюсь, вы не откажетесь составить мне компанию на бал-маскарад у графини Воронцовой?

— Владимиру Петровичу уже случалось приглядывать за вашим высочеством. И если кто-то и справится с такой работой, так это он. Да и едва ли мне или Виктору Давидовичу вообще стоит появляться у Ольги Федоровны. Все эти новомодные танцы… — Горчаков поморщился. — Для человека моего возраста отплясывать такое попросту неприлично!

Воронцова. Ольга Федоровна. Уж не та ли самая графиня, о которой так и не успел рассказать покойный Милютин?

Мы с Геловани молча переглянулись.

Глава 24

Никогда не любил балы. А до того, как они появились, не любил шумные сборища, которые как только не назывались. Так что предложение посетить второе за время пребывания в этом мире с самого начала не вызывало у меня ровным счетом никакого энтузиазма. А по мере приближения назначенной даты — двенадцатого августа — желания идти и вовсе стало около… нет, пожалуй, даже ниже нуля.

Значительно ниже.

Первый блин с посещением бала во дворце Вяземских традиционно получился комом: наша с Грозиным ссора продолжилась дуэлью, а закончилась для его благородия в высшей степени прискорбно. На этот раз чуйка не то, чтобы предупреждала о прямой и явной опасности, однако весьма толсто намекала, что маскарад у графини Ольги Федоровны Воронцовой может так или иначе привести к масштабным и не самым приятным последствиям.

В какой-то момент я даже подумывал сказаться больным и заставить отдуваться Геловани со своими сыскарями. Но его сиятельство был беспощаден: работа прежде всего. Ведь ни продвижений по делу, ни мало-мальски полезных зацепок, ни даже существенных домыслов, о которых следовало бы доложить его величеству, у нас до сих пор не имелось.

И взять их было, в общем-то, и неоткуда: с громкого выступления Сумарокова на Государственном свете прошло уже недели полторы, однако «левое» крыло не спешило ни активизироваться, ни даже заметным образом сплотиться вокруг своего нового духовного лидера. Полсотни филеров и осведомителей работали круглые сутки напролет, а основные подозреваемые со всем своим окружением вели на редкость обыденную жизнь. Размеренную, лишенную каких-либо заметных событий: ни масштабных сборищ, ни тайных поездок невесть куда под покровом ночи… ничего. Его сиятельство князь Сумароков превратился в образцового гражданина — если не сказать скучного.

И это наверняка тоже что-то да значило. То ли очередное затишье перед бурей, то ли ложный след, по которому хитрый колдун все-таки смог пустить и меня, и Геловани, и всю тайную канцелярию. Так или иначе, единственным местом, где мы могли раздобыть хоть что-нибудь, стал особняк ее сиятельства графини Воронцовой. А единственным подходящим моментом — день маскарада, на который пригласили чуть ли не четыре сотни гостей.

В общем, ровно в пять часов пополудни двенадцатого августа я поднимался по мраморным ступеням… однако думал вовсе не о работе. А о том, как бы не спятить от немыслимого обилия звуков, запахов и ярких красок. И если первых двух хватало на любом столичном мероприятии схожего масштаба, то в плане вычурности одеяний местная публика сегодня превзошла саму себя.

Знатные кавалеры — особенно из тех, что постарше, еще пытались сохранять строгий