Потому что любит. Фред тосковал по этой рассматриваемой им в телескоп девушке. Он покручивал маленькие колесики, делая изображения отчетливее, резче. И пальцы его дрожали. Сейчас еще слишком рано. Слишком рано.
ИЮНЬ: ДВА
Генерал, это не план ведения военных действий! То,
что вы предлагаете, это не план, а какие-то страшные
предсмертные судороги!
Министр обороны Роберт С.Макнамара, 1961 г.
Политика Соединенных Штатов остается неизменной. Если
подтвердится, что враг начал ядерную атаку на нашу
страну, стратегические силы армии нанесут ему непоправимый
ущерб.
Представитель Пентагона. 1975 г.
Сержант Мэйсон Джефферсон Лаутон был военнослужащим Стратегического авиационного командования и гордился этим. Он гордился безупречно отглаженной формой, голубым, завязанным на шее галстуком и белыми перчатками. Он гордился висящим у бедра 38- калиберным.
Омаха. Жаркий день клонится к вечеру. Мэйсон снова глянул на наручные часы, и как раз в этот миг на посадочную дорожку приземлился «КС-135». Самолет вырулил к разгрузочной площадке, где его и ждал Мэйсон. Первым показался полковник, постоянно дежуривший по авиабазе, Мэйсон узнал его. Внешность следующего полностью соответствовала фотографии, заранее переданной сержанту службы безопасности. Прилетевшие направились к джипу.
— Ваши удостоверения? — спросил Мэйсон. Полковник молча предъявил пропуск. Сенатор Джеллисон нахмурился: — Я прилетел на самолете генерала, и меня сопровождает полковник с вашей базы…
— Да, сэр, — сказал Мэйсон. — Но вы обязаны предъявить документы.
Джеллисона все это позабавило, он кивнул. Вытащил из внутреннего кармана кожаную книжечку — и ухмыльнулся, увидев, что сержант принял позу еще большей бдительности. В удостоверении было сказано, что Джеллисон является офицером запаса Военно-Воздушных сил, и не просто офицером, а генерал-лейтенантом. Мое звание, подумал Джеллисон, потрясет этого сосунка.
Никаких признаков потрясения Мэйсон не высказал. Он просто терпеливо подождал, пока еще один подошедший офицер, принеся чемодан Джеллисона погрузил его в джип. Джип покатил по взлетно-посадочной полосе, обогнув специально оборудованный самолет системы «Зеркало». На базе имелось три таких самолета, и один из них — поочередно — все время находился в воздухе. В самолете системы «Зеркало» размещались дежурный генерал командования Стратегической авиации и его штаб.
В конце второй мировой войны штаб Стратегического авиационного командования был перемещен в центр Соединенных Штатов, в Омаху. Сам штаб командования размещался под землей — четырехэтажный бункер, армированный бетоном и сталью. Предполагалось, что «Нора» способна выдержать что угодно — но строили бункер еще до эпохи межконтинентальных баллистических ракет и водородных бомб. Теперь для подобных заблуждений не осталось места. Если разразится большая война, от Норы ничего не останется. Но и в этом случае Стратегическое авиационное командование не утратит контроль над подчиненными ему силами: «Зеркало» сбить невозможно. Никому, за исключением управляющих им пилотов, неизвестно местонахождение дежурного самолета системы «Зеркало».
Мэйсон проводил сенатора к большому кирпичному зданию и далее, вверх по лестнице до самого кабинета генерала Бамбриджа. Кабинет имел старомодный вид. В основном деревянная мебель, обитая кожей. Старинным был и огромный письменный стол. Вдоль стен шли полки, на которых были выставлены модели Военно-Воздушных сил США: истребители времен второй мировой войны, большущий Б-36 — неправдоподобного вида пропеллеры и гондолы реактивных двигателей, Б-52, различного вида ракеты. Не считая телефонов, эти модели были единственными предметами в кабинете, несущими на себе черты современности.
Телефонов на письменном столе было три: черный, красный и золотистого цвета. На столике рядом с письменным столом стоял переносной ящик для красного и золотистого телефонов: эти телефоны всюду сопровождали генерала Бамбриджа, куда бы он ни направился, где бы ни находился. В машине, дома, в спальне, уборной. Всегда — со времени его назначения главнокомандующим Стратегической авиацией. Максимум четыре звонка золотистого телефона — и генерал снимет трубку: он никогда не отходит на большее расстояние от этого телефона. Золотистый телефон соединял его с президентом.
Провод красного телефона шел вниз, соединяя Бамбриджа с подземным помещением Стратегического авиационного командования. С помощью этого телефона могла быть приведена в действие огневая мощь, равной которой не обладает ни одна армия за всю историю человечества.
Генерал Томас Бамбридж жестом пригласил сенатора Джеллисона сесть и присоединиться к беседе группы офицеров, стоявших возле окна. Окно было огромное, выходило оно на взлетно-посадочную полосу. Бамбридж никогда не начинал разговора, пока что-нибудь — по его мнению в этом нуждающееся — не было приведено в должный порядок. Особенно это проявлялось, когда он сидел за своим письменным столом. Рассказывали, что однажды некий «приводимый в порядок» майор, простояв пять минут перед столом Бамбриджа, упал в обморок.
— Какого черта вас принесло сюда? — спросил Бамбридж. — Что произошло, чего мы не смогли бы обсудить по телефону?
— Насколько защищены ваши телефоны от прослушивания? — в свою очередь спросил Джеллисон.
Бамбридж пожал плечами:
— Настолько, насколько это в ваших силах.
— Возможно, с вашими телефонами все в порядке, — сказал Джеллисон. — У вас есть люди, которые смогут их проверить. Я полностью уверен, что мои телефоны не защищены. Должен вам сказать, что официально я прилетел сюда чтобы обсудить с вами некоторые статьи военного бюджета: мол, кое-чего я не понимаю, и мне нужны разъяснения.
— Понятно. Пить будете?
— Виски, если оно у вас есть.
— Конечно, есть, — из шкафчика, стоящего за письменным столом, Бамбридж достал бутылку и стаканы. — Сигару? Прошу, наверняка вам понравится.
— Гавана? — спросил Джеллисон.
Бамбридж пожал плечами:
— Ребята покупают их в Канаде. Никогда не курите американские сигары. Возможно, кубинцы и ублюдки, но делать сигары — это уж наверняка — они умеют. — Он поставил бутылку и стаканы на кофейный столик, налил. — О кей, так о чем вы хотели поговорить?
— О Молоте, — сказал Артур Джеллисон.
Лицо генерала Бамбриджа побледнело:
— А именно?
— Эта комета пройдет очень близко от Земли.
Бамбридж кивнул.
— Как вы знаете, у нас есть тоже неплохие математики. И компьютеры тоже.
— И что вы намерены предпринять?
— Ничего. Согласно приказу президента, — генерал указал на золотистый телефон. — Ничего не случится, и мы не должны вызывать тревогу у русских, — Бамбридж сморщился. — Нельзя вызывать тревогу у этих ублюдков. Они убивают наших друзей в Африке, но мы не имеем права выводить их из душевного равновесия, поскольку это может нарушить нашу дружбу.
— Нелегко жить в этом мире, — сказал Джеллисон.
— Да, нелегко. Так чего вы хотите?
— Том, комета пройдет близко. По-настоящему близко. Мне кажется, что президент не понимает, что это значит.
Бамбридж вынул сигару изо рта и обследовал ее изжеванный кончик.
— Президент не слишком интересуется нами, — сказал он. — И это хорошо, поскольку этим он предоставляет Стратегическому авиационному командованию значительную свободу действий. Но, хорошо это или плохо, но он — президент, и в силу этого является моим Верховным главнокомандующим. У меня препотешные представления, такие, например: я должен повиноваться приказам.
— А ваша клятва Конституции? — спросил Джеллисон. — Или вы не выпускник Уэст-Пойнта? Долг, Честь, Страна. К вопросу о приказах.
— Итак?
— Том, эта комета пройдет по-настоящему близко. По-настоящему близко. Мне сказали, что против нее окажутся бессильными все ваши радары раннего предупреждения…
