— А произойдет это во вторник на следующей неделе, — автоматически отозвался Гарви. — Да, сэр…
— А что, если я начну паниковать? — спросил мэр Аллен. Глаза его блестели: он развлекался. — Или заявлю: «Братья, вот ваш шанс! Уничтожайте белых! Хватайте, что можете, наступит и на вашей улице праздник!» А?
— Ах, черт возьми! — сказал Гарви. — Я считал, что каждому лестно, если его покажут в передаче, которая будет транслироваться на всю страну.
— А у вас самого никогда не бывало подобных побуждений? — спросил Бентли Аллен. — Видите ли, иногда возникают непреодолимые желания, которые, если поддаться им, могут в корне изменить всю вашу жизнь. Например, желание облить платье жены декана мартини. Могу добавить, однажды я так и сделал. Уверяю вас, что сделал я это нечаянно, по чистой случайности, но сами видите, что мне пришлось сменить работу.
Гарви поднял встревоженный взгляд и мэр Аллен широко ухмыльнулся: — Не беспокойтесь, мистер Рэнделл. Моя теперешняя работа мне очень нравится. Как и понравилось бы работа в каком-нибудь более солидном учреждении — из тех, что расположены далее к востоку… — последние слова он произнес в растяжку. Не являлось тайной, что Бентли Аллен был бы не прочь стать первым президентом Америки с черным цветом кожи. Некоторые серьезные политики говорили, что лет через десять, десять с небольшим, так и будет.
— Я буду паинькой, — сказал мэр Аллен. — Я скажу народу, что, как мы ожидаем, в этот день все служащие будут на своих местах. Что я и сам буду на своем рабочем месте… ну, на самом деле я буду здесь, но я скажу, что буду там, — ткнув пальцем в сторону большого кабинета, добавил он. — Я надеюсь, что все мои сотрудники высокого ранга тоже будут паиньками. Правда, я, видимо, умолчу, что у меня есть цветной телевизор, который я и буду смотреть. Потому что — да провались я на этом месте, если собираюсь упустить подобное зрелище.
— Работа будет идти как обычно, и время на световые зрелища тратиться не будет, — сказал Гарви.
Мэр кивнул: — Разумеется. — Лицо его сделалось серьезным: — Между нами говоря, я несколько встревожен. Слишком много людей собирается покинуть город. Вам известно, что почти все трайлеры — из тех, что сдаются на прокат — уже разобраны? В течении недели. Более того, мы получили массу заявлений об отпуске от служащих полиции и пожарной охраны. Разумеется, эти прошения остались без удовлетворения. На день падения Порции мороженого все отпуска отменяются.
— Боитесь, что начнутся грабежи? — спросил Гарви.
— Если и боюсь, то не настолько, чтобы объявить об этом во всеуслышание. Но вам могу сказать: да, — сказал мэр Аллен. — Все дома, оставленные без присмотра своими хозяевами, подвергаются опасности ограбления. Но с этой проблемой мы управимся… Если ваши люди уже пришли, давайте начнем. Через полчаса у меня совещание с начальником управления гражданской гвардии.
Они встали и вышли в большой кабинет.
Машин на Беверли-Гленн было не очень много. Даже мало, если учесть, что сейчас вечер. Гарви ехал и широко улыбался. Да уж, сюжет у меня, думал он. Даже если я больше ничего не раскопаю, сюжет у меня есть. Оказывается, многие миллионы людей не просто считают, что мир идет к гибели, нет, они надеются на это. Такой вывод следует из их высказываний. Им ненавистно то, чем им приходится заниматься, они тоскуют по «простой» жизни. Разумеется, сейчас людям не очень хотелось бы стать фермерами и жить в деревнях, но если так придется жить всем…
Все это было бессмысленно, но людские желания часто оказываются бессмысленными, что ни в малой степени не беспокоило Гарви Рэнделла.
А в дополнение — еще один великолепный сюжет. Назавтра, после того, как мир не погиб. Гарви подумал, что это хорошее название для книги. Разумеется, тут же объявится с тысячу писателей, которые устроят кучу-малу, стараясь пробить свои произведения в печати. Хлынут книги с названиями типа «Страх», «День, когда не погиб мир» (придуманное им, Гарви, название лучше), «Гора, ты не раздавишь меня?» А тем временем некоторые радиостанции все двадцать четыре часа в сутки транслируют религиозные песни церквей, чье учение основано на пророчестве бедствий, и проповедники, предвещающие конец света, делают свой бизнес по всей стране.
И еще существуют «Дети кометы», возникшая в Южной Калифорнии религиозная секта, члены которой, одевши белые рясы, молятся комете, упрашивая ее убраться подальше. Пара данных на публику представлений принесли секте известность: в одном случае застопорили уличное движение, в другом — вышли на поле во время транслирования по телевидению бейсбольного матча (матч пришлось прерывать). Добрая половина лидеров секты была арестована, потом их выпустили под залог. Но судья распорядился, чтобы вплоть до следующей среды, если подобные фокусы повторятся, больше под залог никого не освобождали…
Черт, я бы мог написать книгу, подумал Гарви. Мне следовало бы написать книгу. Мне никогда прежде этого не хотелось, но ведь я в достаточной степени владею грамотой, и я провел настоящее научное исследование. «Назавтра после того, как мир не погиб». Нет. Это плохо, слишком длинно. Прежде всего — это слишком длинно. Мою книгу я мог бы назвать «Страх Молота». Разумеется, моей книге будет обеспечена хорошая реклама, когда комета разминется с Землей, все небо будет в этой рекламе…
Я мог бы даже сделать на этом деньги. Много денег. Достаточно денег, чтобы тут же расплатиться по закладным и заплатить за обучение в Гарвардской школе для мальчиков, и еще можно было б…
«Страх Молота». Неплохое название.
Остается лишь одна проблема. Все это может случиться на самом деле. Люди на самом деле испуганы. Очень похоже на страх перед войной.
Подтверждения этому видны были повсюду. Кофе, чай, мука, сахар, все основные продукты питания были почти полностью раскуплены. Консервы вообще исчезли. Магазины однажды вывесили объявления, что плащи, дождевики и так далее распроданы. (И это-то в Южной Калифорнии, где дожди начнутся только в ноябре!) Точно также уже ни в одном магазине нельзя найти одежды или обуви для туристов. А вот обычные костюмы, белые рубашки и галстуки никто не покупает.
Еще люди раскупали оружие. Ни и Беверли-Хилз, ни в долине Сан-Фернандо уже нельзя было достать огнестрельного оружия. Точно так же как и боеприпасов.
В туристических магазинах было распродано все: походные ботинки, съестные припасы, рыболовные принадлежности (крючки — полностью, искусственная наживка еще оставалась. Да и только лишь дорогая американская; дешевой, индийского производства уже не было). Не было ни палаток, ни спальных мешков. Даже спасательные жилеты, и те исчезли! Когда сие дошло до Гарви, он невесело ухмыльнулся. Ему никогда не приходилось видеть цунами, зато случалось читать о них. После извержения Кракатау, гигантская волна выбросила голландскую канонерскую лодку на многие мили вглубь материка. И корабль оказался на суше — на высоте в двести футов.
В течении последних нескольких недель получила распространение новая форма продажи товаров по почте: рассылка «пакетов выживания». Сейчас, когда до дня падения Молота осталось совсем немного, заказы на «пакеты выживания» перестали приниматься. И поступать заказчикам, разумеется, тоже. А может быть (просто предположим) их, эти заказы, и не намерены отправлять покупателям? Ну-ка, разберемся. «Пакеты выживания» продаются четырьмя компаниями. Заплатив от пятидесяти до шестнадцати тысяч долларов, заказчик может получить пакеты различного достоинства: от обычного запаса пищевых продуктов до целого запаса спасательного оборудования. Пища такая, что может долго храниться, не портясь, и обеспечивающая более или менее сбалансированную диету. (Какая там религиозная секта требует, чтобы у нее всегда был годовой запас продовольствия? Это секта возникла в шестидесятых годах. Гарви сделал в памяти очередную зарубку. Надо будет провести интервью с членами секты — после того, как минует День Падения Молота).
