он шепнул: «Живите, пока, гады!» И слился под стол к товарищу. Откуда и наблюдал за разворачивающейся дракой. Тем временем трындец приобретал феерический масштаб, а на Ласку тоже обратили внимание. Ласка пьяно огляделась, стряхнула с себя двух амбалов. Раздался хруст сломанной руки и душераздирающий крик ещё одного неудачливого ухажёра. Хомячок из-под стола запуливал зефирки прямо под ноги якудза, те смешно падали, но тут же получали вырубающий удар от Пумы.
Хрусть, и пополам! Шлёп! Бах!
В общей куче мала мелькали руки и ноги девушек, раздававших солидные плюхи боевикам гурэнтай. Внезапно прозвучал выстрел из огнестрельного оружия. Суслик напрягся и потянулся к ножу, готовясь вмешаться, но не успел. Потому что Ласка обоих их вытащила из-под стола за шкирку и лихо выкинула в окно, после чего выпрыгнула сама. Пума догнала их через пару секунд.
Вечерело. Асфальт уже холодил попы, полные приключений, но четвёрка продолжала сидеть на земле за рыбацкими лодками. Скоро начнут сиять звёзды. Надо возвращаться в школу.
Продлись мгновенье!
За соседней лодкой так же на асфальте сидел Кагосима Сёго и недоумевал, почему, ну почему сегодня Суслик такой обычный?
Примечания к главе 14
Существует три основные типа якудза — бакуто, тэкия и гурэнтай. Бакуто традиционно зарабатывали в сфере азартных игр и букмекерства, а также промышляли сутенёрством, махинациями в торговле, строительстве и сфере услуг. Тэкия занимались спекуляцией, торговали на рынках и ярмарках бракованной и контрафактной продукцией, а также вымогали деньги у владельцев магазинов, ночных клубов и ресторанов. Гурэнтай действовали преимущественно в местах скопления развлекательных заведений, где контролировали проституцию, продавали стимулирующие средства и порнографию, не брезгуя при этом мелкими кражами, выбиванием долгов и шантажом богатых клиентов борделей (также гурэнтай, несмотря на строгий запрет в оккупированной Японии на огнестрельное оружие, первыми отошли от традиционных мечей и стали применять для решения конфликтов пистолеты). (с) Википедия
Глава 15 «Утренняя гимнастика»
Вчерашний день ещё парил розовым туманом в голове, отдавался привкусом мороженного на губах, а из коридоров уже ломился в сонное сознание сигнал подъема. Грёзы рассеялись, а на их место, без спроса, влезла реальность.
В виде ворчащего Хомяка.
– Кто, кто это мог быть? Сюя? Хироки? И главное – как я не проснулся?!
По комнате, как тигр по клетке, бродил Джунгарик и заглядывал в каждый угол.
– Синдзи-кун, ты что такой странный с утра?
– Вот, полюбуйся! – он остановился и указал пальцем на свой лоб, где был выведен иероглиф: цума – жена.
– Неплохая каллиграфия, – заметил Суслик, с опаской ощупывая свою собственную «доску».
– Не переживай, пометили только меня. И знаешь, что?! Теперь это личное! Он поплатится! – возопил Хомяк голосом киношных злодеев.
– Кто – он?
– Кто бы он ни был!
– В этом я не сомневаюсь. Иди, смывай, а то опоздаем.
Весь учебный день прошёл под гримасы Джунгарика – он щурился и кивал головой так, как будто всё знает про каждого встречного. И в этом была логика – за время учёбы он успел насолить многим.
Но вот занятия закончились, а провокация не дала никаких результатов. Всё что сделал Хомяк за день, это составил список подозреваемых. Он уже намеревался сегодняшней ночью начать «бить по площадям» – то есть устроить пакости сразу всем несчастным из списка, когда в их комнату постучали.
В дверях стоял Хорёк, спокойный и даже церемонный. Он спросил разрешения войти, и ему, конечно, разрешили.
– Господа кадеты, до соревнований остались считанные дни, а наша команда не слажена. Предлагаю провести командную тренировку. Я…
Но что он хотел досказать осталось тайной, потому что встрял Синдзи.
– А что ты делал сегодня ночью? – выпалил Хомик, резко подавшись вперед.
Сёго аж отступил к стене.
– Спал, естественно!
– Тебя видели на нашем этаже! – продолжал провокацию Джунгарик.
– Что?! Ты сдурел, Минамото-кун?! – Хорёк шагнул вперёд, и стало очевидно, что он не врёт. – Прекрати эти идиотские шутки и немедленно тащи свою хилую задницу на КПП! Мы едем на полигон! Всех касается!
Хорёк глянул на Суслика и вышел, хлопнув дверью.
– Это не он, но наверняка кто-то из его девочек, – заявил Хомяк.
– Не важно. Собирайся, Синдзи-кун.
– Что? Ты собираешься поехать?
– Не просто собираюсь – я ещё и тебя собираю.
– После того, что было? Никогда! – он указал себе на лоб, где, по правде сказать, ничего уже и не было. Хомяк скуксился, но Суслик пообещал его всю неделю называть Одзё-сама, и тот сдулся.
Через пятнадцать минут друзья уже были у КПП. Хомяк всё ещё хмурился и ворчал себе под нос, но влез в микроавтобус. Как ни крути, но Хорёк прав – без тренировок им нечего и думать о победе.
Когда Суслик садился в машину, то к своему удивлению, обнаружил внутри Ласку. Она сидела сзади со своим походным рюкзачком на коленях. И колени эти не были совершенно ничем не прикрыты – юбка доходила чуть дальше середины бедра.
– Юки-сан, – Суслик коротко поклонился.
