Читаем без скачивания Порабощенные сердца - Эдит Хилл

У Маурика перехватило дыхание. Ничто из сказанного ранее не вызвало у него такой ярости, как эта заключительная фраза. И все же хватило присутствия духа вспомнить, что это ошибочное представление об отцовстве ребенка предпочтительнее, чем правда. Но почему вообще обсуждают, что Кейр был хотя бы в чем-то более мужчиной? Как мог он допустить это?

- С каких пор воин, доказавший свою храбрость, должен защищаться против подобной болтовни? - Этот вопрос Балора вызвал всего лишь несколько вялых кивков, и Маурик понял, что сомнения посеяны. Далее для этих людей - его братьев по оружию - его мужское достоинство будет оставаться под сомнением, если он не докажет обратного.

- Что делать со своей родственницей, Маурик, решать тебе, - продолжал Ллевин. - Но как брат ее мужа и единственный родственник, ты имеешь на нее права. При наших предках мужчина всегда делил свою жену между родственниками. Возьми то, что принадлежит тебе по древнему праву. По крайней мере, ты докажешь свою дееспособность. А потом можешь отбросить ее и, отказавшись принять объедки наших врагов, продемонстрируешь свою гордость! Кроме того, поставишь этого самонадеянного римлянина на место. Пусть он посмотрит, как ты берешь то, что он считает своим. А если рискнет помешать тебе... Несмотря на обещанную Церриксом защиту или поддержку Совета, у тебя есть все права убить взбунтовавшегося раба.

Реакция на слова Ллевена была мгновенной и бурной, подобно вспышке сухого трута, поднесенного к огню. Подогретые разговорами и вином, все разом одобрительно заговорили.

- Пора ему ответить за свою наглость, - согласился Балор. Он взглянул на Маурика.

Маурик понял невысказанные мысли брата. Хотя он и поклялся не убивать римлянина, при подобных обстоятельствах клятва стала бы недействительной. Но этот план имел гораздо большие преимущества, о которых эти люди и не догадывались. Если бы May-рик смог убить посла Рима, мирный план Церрикса перестал бы существовать.

- Пора ей попробовать укол ордовикского копья, а ему - удар ордовикской стали, - послышался чей-то низкий голос. Эта мысль была на уме у всех, и Маурик почувствовал возбуждение - не от образов, навеянных пьяными предложениями, а скорее от предвкушения поражения Церрикса. Он взглянул на окружавших его людей.

За вопросительными взглядами, которыми они обменялись, чувствовалось согласие. Переспав с римлянином, родственница Маурика не только потеряла всякое право на уважение и защиту, но и совершила преступление, требующее наказания. А что до ее любовника, этого-раба, чья дерзость делала посмешищем достоинство всего племени, самым подходящим наказанием для него была смерть.

Из шестерых воинов вокруг очага только один сохранял спокойствие. Лежащий слева от Маурика, Инир лениво перевернулся со спины на живот и подпер рукой подбородок. Он внимательно слушал, но не выказывал никакой реакции. Ему было все равно, с кем спал римлянин. Если он и испытывал какие-либо эмоции, то это было только вялое удивление стремлению других искать доказательства своей мужественности между ног женщины. Казалось, что за ладонью он скрывает зевок.

Маурик обратился к остальным. Для этих людей, ожидающих решения, его слова прозвучали, как сигнал боевого рога. Он оглянулся на скрытое в тени лицо Балора и усмехнулся.

- Скажи, брат, кто сегодня ночью охраняет ворота?

Глава 16

Гален снова не спал. Сегодня он чувствовал себя еще более неспокойно, чем обычно. Как ни старался Гален не думать о ней, эта женщина заполняла все его мысли. Он все равно думал о ней и о случившемся сегодня.

Во время его занятий с Дафиддом Рика заметила что-то, заставившее ее уйти. Позднее она попыталась сгладить впечатление от своего ухода и старалась вести себя по-прежнему, но у нее ничего не получалось. Гален знал, что она поняла и почему ушла.

Она никак не хочет принять очевидного, и это вызывало сожаление. Человек не может изменить того, чем распоряжаются боги: течение реки, направление ветра, кровь, текущую в жилах. Он был и навсегда останется римлянином. И все же в чем-то Гален чувствовал облегчение.

Его пребывание здесь преследовало только одну цель - служение интересам Рима. Ни разу, с того самого дня, когда он дал клятву служить и подчиняться приказам, он не колебался, исполняя свой долг. Он не мог позволить себе осложнить свое положение! В первую.., и последнюю очередь он должен помнить цель своего пребывания здесь и то, что времени остается все меньше.

Гален услышал ее движение и, повернувшись, приподнялся на локте. Она лежала на животе, положив голову на руку. Распущенные волосы струились по ее обнаженному телу, будто потоки лунного света.

Гален перевернулся обратно на спину и уставился в потолок. Эта женщина причиняла ему боль сильнее, чем любой удар или рана. Нет смысла обманывать себя.

Внезапно он понял всю иронию ситуации. Фактически он был рабом со времени своего пленения, но только теперь почувствовал себя порабощенным. Порабощенным не железным ошейником, а теми железными ограничениями, которые сам установил для себя! Покрытый потом, он лежал под этой крышей, всем существом желая эту женщину, которой не мог обладать.

Тихо ворча, Гален встал с постели. Сегодня ему не спать.

***

Рика подняла голову и посмотрела на римлянина, сидевшего на корточках перед очагом. Положив локти на колени и балансируя на пальцах ног, он подался вперед и склонил голову, глядя на свои сжатые руки.

Рика бесшумно села, подняла мех и накинула его на плечи, глядя на него, как будто увидела в первый раз. Оранжевый свет очага плясал на его обнаженном торсе.

Даже в этой неподвижной позе он излучал силу и властность. Но отнюдь не силой он сломал ее сопротивление и вытеснил ненависть любовью. Внезапно он поднял голову, хотя Рика не издала ни звука, и взглянул на нее.

- Я разбудил тебя?

- Нет. - Игра тени и света на чеканном лице не позволяла прочесть его мысли. По голосу она также не смогла ничего понять. Он казался напряженным.., но, может быть, ей просто показалось.

- Тебе надо лечь и снова уснуть.

Она кивнула, но не двинулась с места. Внезапно сердце забилось быстрее и громче. Эмоции снова наполнили ее, и с отчаянной храбростью она шепнула:

- Ляг со мной.

Переплетенные пальцы Галена согнулись и сжались. Он долго молча смотрел на нее. Наконец произнес:

- Ты понимаешь, о чем просишь?

Она безмолвно кивнула. Внутренний голос подсказал ей, что он удивлен, но не смущен ее просьбой.

Рика встала и, прижимая к себе мех, подошла к нему, сидевшему неподвижно и смотревшему на нее. Он походил на каменное изваяние. Она медленно встала перед ним на колени и взглянула прямо в его темные глаза.

- Да, я знаю, о чем прошу, - тихо повторила она. Гален покачал головой.

- Я не могу.

- Не можешь или не хочешь? - Когда Рика произносила эти слова, губы ее дрожали. Она знала, что не ошибается, что он чувствует то же самое. Почему тогда он отказывает? По какой причине, сломав ее ненависть, он сейчас отталкивает ее любовь?

Он молча смотрел на нее. Потом заговорил. Но слова, которые он произнес, были ей непонятны.

- Я не понимаю, - беспомощно прошептала она.

- Нет, понимаешь.

Обвинение окатило ее холодным душем, но он смотрел на нее с таким неистовством, что она была не в силах отвести взгляд.

- Внутри каждого из нас звучит много голосов, Рика. Прислушайся к тому из них, который говорит, что это невозможно.

Рика покачала головой.

- Этот голос больше не звучит во мне. Единственный голос, который я сейчас слышу, говорит только о моем желании.

Он стиснул челюсти.

- Ты думаешь, я не слышу этого голоса? - Гален отвернулся. - Я желал тебя еще тогда, когда твои глаза были полны ненавистью, домина. Когда твоя душа была наполнена отвращением, моя - полна желанием. Никогда еще я не желал так женщину.

И все же я отверг это желание. И то же должна сделать ты.

Она почувствовала радость и облегчение. Но прежде, чем попыталась разобраться в охвативших ее чувствах, он снова повернулся к ней и продолжил. Теперь, однако, голос звучал ровно и бесцветно, как будто он подавил в себе все эмоции.

- Между нами ничего не может быть.., ни этой ночью, ни какой-либо другой.

Слезы наполнили ее глаза. И все же она не могла пренебречь голосом только что найденной любви.

- Твой приказ поступил слишком поздно. Между нами уже существует нечто.

- Это не должно иметь значения. Поверь мне, когда-нибудь ты вспомнишь эту ночь и все поймешь. И будешь благодарна мне за то, что сейчас кажется бесчувственной грубостью. - Он кивнул головой, как будто отпуская ее. Возвращайся в постель, Рика.

Не веря своим ушам, она смотрела на него. Она уважала и даже завидовала его силе воли, но сейчас эта сила стала непреодолимым препятствием.

- Так ли сильна твоя уверенность? - спросила она в сердитом замешательстве. Гален поднял голову.