Генри уселся за длинный стол в похожей на пещеру кухне и с восхищением наблюдал, как месье Лабарж и целая армия слуг в белых фартуках трудятся над необъятным количеством всевозможных продуктов. В кастрюлях на плите булькали ароматные соусы и загадочные смеси. Целую стену занимала огромная коллекция сияющих кастрюль, сковородок и форм – всю эту утварь Лабарж называл своей batterie de cuisine <кухонная посуда (фр.).>.
Шеф-повар передвигался по кухне с видом главнокомандующего на поле битвы. Он размахивал ножами, ложками – всем, что оказывалось в его руке. Высокий накрахмаленный колпак клонился в такт его движениям то в одну сторону, то в другую, то и дело угрожая свалиться. Лабарж рявкал и на повара, который приготовил слишком густой соус для рыбы в кляре, и на кондитеров, которые передержали рогалики в духовке. Тонкие, закрученные вверх кончики его усов гневно задрожали, когда он увидел, что одна из кухарок слишком тонко режет морковь. Настроение Лабаржа было непредсказуемо. Он мог внезапно расплыться в улыбке, поставить перед Генри какое-нибудь соблазнительное блюдо и одобрительно кивать, пока тот поглощал результаты его труда. "Ah, le jeune gentilhomme, mange, mange <Ах, юный джентльмен, кушайте, кушайте (фр.).>… наш юный джентльмен должен попробовать это… это… C'est bien, oui? <Вкусно, да? (фр.)> "
– Очень вкусно, – восторженно ответил Генри, набивая рот пирожными с фруктами и лимонным кремом. – Можно мне еще вот этих штучек, коричневых с соусом?
Преисполнившись отеческой гордости, шеф-повар принес ему еще одну тарелку узких полосок телятины, обжаренных в масле с луком и бренди и политых грибным соусом.
– Я узнал этот рецепт еще в детстве, когда помогал отцу готовить ужин для одного графа, – пустился в воспоминания Лабарж.
– Это вкуснее, чем то, что мы ели в Рейфорд-Парке, – заявил Генри.
Месье Лабарж разразился бурным потоком нелестных замечаний в адрес английской кухни и назвал ее «безвкусными отбросами, которые не согласится есть и собака». Английская кухня, по его мнению, так же далека от французской, как черствая горбушка – от пирожного. Генри поступил мудро, согласно кивнув и продолжив есть.
Мальчик заставил себя отложить вилку, и только лишь потому, что его желудок был переполнен. Тут в кухню вошел Уорти.
– Мистер Генри, – мрачно произнес он, – приехал ваш брат. Он… э-э… довольно решительным образом выразил свою тревогу за вас. Думаю, будет лучше, если вы поскорее покажетесь ему на глаза. Пойдемте со мной, прошу вас.
– О… – Синие глаза мальчика округлились от страха. Он икнул и со вздохом оглядел кухню. Прислуга смотрела на него с явным сочувствием. – Пройдет много времени, прежде чем я смогу вернуться, – грустно заключил он. – Годы.
Месье Лабарж даже расстроился.
– Лорд Рейфорд, – сказал он, забавно подергивая усами, – у него крутой нрав, не так ли? Возможно, стоит сначала предложить ему poularde a la Periguex <пулярка с трюфелями (фр.).>…или saumon Monpellier <лосось «Монпелье» (фр.).>… – Шеф-повар замолчал. Уверенный в том, что его творения способны умилостивить любого, он мысленно перечислял все те деликатесы, которые мог приготовить.
– Нет, – сокрушенно покачал головой Генри, зная, что ни курица с грибами, ни лосось в соусе из трав не остудят пыл Алекса. – Вряд ли это поможет. Но все равно спасибо вам, месье. Это стоит наказания. Я бы целый месяц провел в Ньюгейте ради одного пирожного с кофейным кремом или ради этой зеленой штуки, похожей на суфле.
Тронутый до глубины души, Лабарж обнял Генри, поцеловал в обе щеки и по-французски произнес краткую речь, которую мальчик не понял. Закончил он восклицанием:
– Quel jeune homme magnifique!
– Пойдем, Генри. – Уорти поманил его за собой. Они покинули кухню и прошли через столовую. Перед дверью в холл Генри выслушал еще одну речь, теперь уже из уст секретаря:
– Генри… полагаю, вам известно, что джентльмен всегда действует рассудительно. Особенно когда дело касается… э-э… общения со слабым полом.
– Да, – озадаченно произнес Генри и, нахмурившись, взглянул на Уорти. – Значит ли это, что я не должен рассказывать брату о девушках, с которыми вчера познакомил меня мистер Крейвен?
– Только в том случае, если… по-вашему, имеется особая причина на то, чтобы он знал.
Генри покачал головой:
– Не вижу никаких причин.
– Отлично! – Уорти облегченно вздохнул.
Против ожиданий Генри, вид у Алекса был отнюдь не грозный. Он стоял посреди холла, засунув руки в карманы сюртука, и выглядел спокойным. Его одежда была помята, подбородок и щеки покрывала отросшая щетина. Генри не привык видеть брата в таком беспорядке. Однако, как ни странно, Алекс держался свободно, чего Генри не замечал за ним долгие годы. В его глазах отражалось что-то новое, некий отблеск серебряного огня, а на лице появилось беспечное выражение. Генри нахмурился, удивленный переменой в брате. И почему, недоумевал мальчик, он явился утром, а не вчера вечером?
– Алекс, – сказал он, – во всем виноват я. Мне не следовало уезжать, не предупредив тебя, но я…
Алекс обнял его за плечи и окинул придирчивым взглядом.
– Ты в порядке?
– Да. Вчера вечером я потрясающе вкусно поужинал. Мистер Крейвен научил меня играть в криббидж. Я рано лег спать.
Убедившись в полном здравии брата, Алекс пристально посмотрел на него.
– Нам надо поговорить, Генри. Об ответственности.
Мальчик покорно кивнул, понимая, что дорога домой будет долгой.
– Милорд, – вменился Уорти, – от имени мистера Крейвена и всего персонала выражаю восхищение исключительными манерами вашего брата. Я впервые сталкиваюсь с тем, чтобы мистер Крейвен – не говоря уже о нашем темпераментном шеф-поваре – был кем-то так очарован.
– Это Богом данный талант. Генри еще в детстве овладел искусством лести. – Алекс взглянул на робко улыбающегося брата и снова посмотрел на секретаря. – Уорти, мисс Лоусон здесь?
– Нет, милорд.
Интересно, подумал Алекс, не лжет ли он? Возможно, в настоящий момент Лили находится в постели Крейвена. Он ощутил острый укол ревности.
– Где бы я мог найти ее?
– Полагаю, милорд, ближайшие несколько вечеров мисс Лоусон проведет здесь, за картами или игрой в кости. И конечно, она обязательно почтит своим присутствием наш маскарад, который состоится в субботу. – Вздернув одну бровь, он сквозь круглые очки вперил в Алекса пристальный взгляд. – Вы хотите ей что-то передать, милорд?
– Да, скажите ей, чтобы она готовилась к следующему раунду.
Сделав это грозное заявление, Алекс попрощался с секретарем и покинул заведение Крейвена. Генри потрусил вслед за ним.
* * *
Когда Алекс появился в Рейфорд-Парке, его сразу же насторожила гнетущая тишина, не предвещавшая ничего хорошего.
