"И что? - передразнил я Павла. - Какое мне дело до этой копии - ведь не она же убила Марину?"
"Да какая разница - эта копия или другая? Да вспомни же ты, наконец, себя вспомни! - вдруг взъярился мой собеседник. - Ты-то сам разве не убивал, дери тебя все черти вселенной?! - его прямо-таки затрясло от бешенства, так что он с трудом смог договорить: - ...про нашу дочь и зятя, сволочь, вспомни!.. что ты сделал!..
Павел вдруг с дикой силой двинул ногой по моей табуретке - она опрокинулась, и я грохнулся на пол. Не дав опомниться, он бросился на меня сверху, схватил за плечи и стал трясти с таким зверством, будто хотел, чтоб у меня голова оторвалась и улетела прочь. - Но я! Я же тебя... - тут он крайне грязно выругался, - не убиваю!!"
От удара об пол, всплеска адреналина и бешеной тряски в голове моей на миг помутилось, а потом! Потом словно плотину прорвало, и воспоминания хлынули бурным потоком, разом сметая все блоки, препоны и затворы, что возникли после пожара и хранили моё сознание в неведении...
Шок. Ужас. Отрицание: нет! это не я!..
"Господи..." - Павел отпустил меня, позволив свернуться клубком, закрываясь руками, словно это могло спасти меня от прошлого. От того, что я уже сделал...
"Что, всё-таки вспомнил про наших детей?" - голос Павла прозвучал так неестественно спокойно, что я отнял руки и посмотрел в его посеревшее лицо.
"Они были ярче других, - прохрипел я севшим голосом. - Они светились... "Лампочки"... ваша дочь и её муж были "лампочками"..."
Они ехали по загородному шоссе, когда случилась авария. Грузовик столкнул их машину с путепровода - она упала с такой высоты, что шансов выжить у сидящих внутри людей практически не было. Виновного в ДТП водителя так и не нашли. Он бросил грузовик и сразу же убежал в лес - так подумали полицейские.
Однако на самом деле, прежде чем скрыться с места преступления, водитель спустился вниз и удостоверился, что люди-"лампочки" мертвы.
И мне известны все подробности, потому что это был я! Я угнал грузовик и столкнул машину с путепровода...
"Вставай!" - он схватил меня за локоть и дёрнул вверх.
Я убил детей Павла! И не только их. Я охотился и за другими "лампочками". Обнаруживал и уничтожал разными способами - такая моя настоящая служба! И работа в ателье не имела ничего общего с тем, что думала про меня Марина и все остальные сотрудники. Нет, обычную одежду я, разумеется, тоже шил - для прикрытия, но это была лишь крохотная макушка огромного айсберга, основная часть которого таилась в глубокой тьме под чёрной ледяной водой, а основное моё "шитьё" происходило после того, как ателье закрывалось.
В моём распоряжении оказывалась масса времени, а точнее - все ночи к ряду, ведь я почти не спал, ибо два-три часа отдыха вполне достаточно моему организму...
Сознание всего этого настигало меня так мощно и неотвратимо, словно лучи фар - кролика, не давая уйти в сторону и заставляя бежать всё быстрее и быстрее, пока не умрёшь от шока и потери сил.
Но я не умер, я же не кролик...
Павел дёрнул меня за локоть вверх, и я поднялся.
"Похоже, ты вспомнил всё", - сказал он, мрачно уставившись прямо в мои зрачки и будто чего-то ожидая.
Интересно - чего? Извинений?.. Так это же глупо!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Ждать извинений можно от человека, а я - не человек.
Я - устранитель.
Запись 6
Стоило мне вспомнить свою жизнь, как шок сменился яростью и всепоглощающим желанием убить Павла - я успел ринуться к столу и схватить нож, прежде чем в голове раздался адский звон и мир погрузился во тьму.
Медленно выплыв из беспамятства, я с трудом навёл резкость и увидел Клавдию со сковородкой в руках. Она смотрела с подозрением, явно готовая, если что не так, снова огреть меня по башке. Рядом стоял Павел и, сдвинув брови, внимательно изучал моё лицо.
"Остаточные явления, - спустя полминуты проронил он. - Вряд ли он ещё раз бросится".
Слова еле доносились сквозь не стихавший в голове гул. Бросится?.. Вспомнив про нож, я непроизвольно дёрнулся, и Клавдия замахнулась.
"Не надо!" - закрываясь руками, промычал я - так жалобно, что её брови удивлённо взлетели вверх, а чугунное оружие, наоборот, опустилось.
"Ты больше не хочешь нас убить?" - поинтересовался Павел странно нейтральным тоном, словно спрашивал, который час.
Я попытался ответить, но слова разлетелись перепуганными воробьями и сформулировать мысль не получилось - пришлось просто помотать головой.
"По-моему, ты слегка перестаралась", - вздохнул Павел.
Клавдия пожала плечами, а я закрыл глаза и свернулся на полу калачиком - со мной творилось что-то жуткое... словами неописуемое, я будто взлетал и падал одновременно, от чего сильно тошнило и продолжало звенеть в голове, пока меня вдруг не захлестнул холодный поток воды, вынуждая сесть, кашляя и отплёвываясь.
"О! - обрадовано сказал Павел, отставляя в сторону пустое ведро. - Видишь? А ты говорила: не поможет!"
"Ты хоть что-нибудь соображаешь, Антон?" - поинтересовалась его жена.
Я только молча таращился на неё, смаргивая текущую в глаза воду.
Отложив наконец свою ужасную сковородку, Клавдия вытащила откуда-то фотокарточку размером с половину книжной страницы и сунула мне её прямо под нос: "Узнаёшь?"
Конечно, я узнал: это была Марина - с таким пронзительно живым взглядом, словно душа её, уйдя из тела, теперь смотрела в наш мир через снимок.
Я протянул руку: "Можно?"
Клавдия отдала фото, и я осторожно принялся его поворачивать, то придвигая, то отодвигая подальше - эффект живого взгляда сохранялся при любом положении. Как странно! Я и раньше выдел много фотографий умерших, но никогда такого не замечал - да и как мог заметить, если мне доподлинно известно, что на самом деле происходит с душами людей, когда они уходят из тела? Ведь я же устранитель!.. Был... Был устранителем, ибо я чувствовал, вот прямо сейчас, остро чувствовал, глядя на это нежное веснушчатое лицо с сиявшими глазами, что я больше никогда не стану делать то, что делал раньше. Я изменился!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
"Марина", - прошептал я, вдруг отчётливо понимая, что готов отказаться от своего предназначения устранителя только лишь для того, чтобы, несмотря на все свои знания об устройстве Вселенной, видеть такой вот живой взгляд Марины и верить, будто сейчас душа её смотрит на меня прямо через это глупое, напечатанное на обычном принтере фото!
