Мои руки следуют по изгибу ее спины, проверяя границы дозволенного, нахожу её упругую задницу и сжимаю ее. Ее тело чертовски фантастично. Я чувствую, как она задыхается прямо на моем члене, жестком и готовом для нее, и удивляюсь задержке. Четырехмесячный запрет заставляет меня нуждаться.
Наши языки сплетаются, и ее вкус лишает меня способности думать. Эта связь — умопомрачительное совершенство, от которого мой мозг затуманивается, пока мы поглощаем друг друга.
Целовать ее — самое лучшее, блядь, ощущение, которое дарит мне чувство, что все в мире правильно. Ее язык, сначала неуверенный, а теперь дразнит мой. Милая Софи сменяется соблазнительницей внутри нее. Мой падший ангел, соблазнившийся у врат рая, чтобы присоединиться ко мне в адских землях. Ее зубы вцепились в мою нижнюю губу, тянут и посасывают, беря под контроль наш поцелуй. Черт, это заставляет мое тело гудеть от удовольствия, в то время как мой член пульсирует в штанах.
Ее руки пробегают по передней части моего смокинга, трогая и облапывая меня без всякой сдержанности. Я трусь своей эрекцией об нее, потому что мне хочется услышать звуки, которые она издает. Блядь, я жажду войти в нее. Вырывать у нее все виды стонов и стонов, пока довожу ее до экстаза.
Когда я продвигаю свой член к ней, ее тело напрягается, вероятно, осознавая, где мы, кто мы и что мы делаем. Переключатель щелкает, и прежняя Софи возвращается. Она слегка прижимается к моей груди, и я вздыхаю, отрывая свои губы от ее губ.
Меньше всего я хочу, чтобы она в страхе отстранилась и остановила нас, прежде чем у нас появится шанс. Она — лучший поцелуй в моей жизни, и мне нужно посмотреть, к чему это приведет.
Люди склонны управлять другими, как стеклом. С осторожностью, в страхе сломать человека и разбить его сердце. Но с Софи я обращаюсь как с бомбой, как будто она может взорваться в любую секунду. Она — как тикающие часы с тонной сложных проводов. Как только бомба взорвется, осколки и дерьмо разлетятся повсюду, пронзая тебя со всех сторон, разрушая тебя изнутри. И взрывоопасно, и катастрофично.
Я придумываю идеи быстрее, чем мой мозг успевает их обрабатывать, создавая план, чтобы конкурировать с планом Софи.
— Давай будем друзьями с привилегиями?
Ага. Это моя гениальная идея. Все пять слов.
Глава 20
Софи
Моя рука перемещается к губам, проводя пальцами по припухшей области, которую лизал и покусывал язык Лиама.
Лиам действует как океан, стирая мою тщательно вычерченную линию на песке, подобно приливу, затопляющему мою способность придумывать причины для несогласия.
Больше нет смысла отрицать свои желания. Я бросаю свои оправдания, отказываюсь от отрицания и киваю головой в знак согласия с его идеей. Потому что, черт возьми, я должна увидеть, что произойдет. Его губы, наши поцелуи, все это сносит мне крышу. Мой мозг работает с удвоенной скоростью, чтобы все запустить.
Я имею в виду, что идея с «друзья с привилегиями» кажется правдоподобной, верно? Очевидно, что мы больше не можем игнорировать нашу химию. Не тогда, когда он целует меня, как сумасшедший.
Лиам вышагивает по коридору, его светлые волосы больше не зачесаны назад. Неужели я это сделала?
— А как же чувства? — поймите меня правильно. Я не хочу, чтобы привилегии что-то изменили между нами, потому что мне нравится проводить с ним время.
— Не беспокойся об этом. Мы нравимся друг другу, так что мы можем трахаться, не развивая ничего, кроме дружбы. Но ты не можешь больше игнорировать то, что между нами происходит. Я знаю, что не могу. И не хочу.
Несмотря на риск развития чего-то большего для Лиама, я определенно не могу притворяться, что он меня больше не привлекает. Целуя его, я чувствую себя так, словно вся моя жизнь была лишена хороших поцелуев. Я смогла спрятаться после Канады, но между нами все меняется, перерастает в нечто большее, хотим мы этого или нет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Лиам смотрит на меня так, словно хочет поцеловать меня снова. Он придвигается ближе, а я отступаю назад, ударяясь задом о стену.
— Хорошо. Но тайно, потому что мой отец убьет меня, если в какой-нибудь сплетне напишут о том, что мы встречаемся. Он не против того, чтобы мы были друзьями, но больше никаких осквернений в каком-нибудь плохо освещенном углу. — Мой мозг догоняет мое тело. Чертовски вовремя. — У меня были планы на поздний вечер с Майей, так что мне лучше уйти.
— Твой отец не узнает. Черт, и Маккой тоже. — Он сокращает расстояние между нами, а его одеколон проводит пытку моих чувств. Его рука мягко обхватывает мое лицо, прежде чем он притягивает меня для очередного поцелуя. Его губы прижимаются к моим, оставляя слабый след.
Он отстраняется, его глаза смотрят в мои.
— Жаль, что я не могу развращать тебя по углам. Думаю, мне бы это понравилось.
Мое тело гудит от мысленного образа.
— Это бы уничтожило цель появления в команде Формула-1. Знаешь, потому что друзья так не поступают.
Лиам отступает назад и дает мне пространство.
— Ты будешь так занята тем, что будешь стонать моим именем, что у тебя не будет времени пожалеть об этом. Я чертовски готов пожинать плоды нашей игры в кошки-мышки. Наслаждайся своей последней ночью свободы, потому что завтра ты будешь моей.
Он озорно улыбается мне и уходит, оставив меня задыхаться в темном коридоре.
Собрав себя физически и душевно, я запрыгиваю в ожидающий меня автомобиль и отправляюсь обратно в отель. Майя отвечает на мое срочное сообщение и говорит, что приедет после того, как сбегает в магазин. Я выскальзываю из платья, как только попадаю в номер, отчаянно желая принять душ и переодеться в удобную пижаму.
Пока мою волосы, я обдумываю события дня и соглашаюсь с планом Лиама. Беспокойство пляшет в моей голове, пока взвешиваются все «за» и «против». Но, в отличие от прошлых раз, я отгоняю их, потому что не хочу бороться с нашим влечением. Это проигрышная битва, которая не стоит и дня.
Майя приходит в мой гостиничный номер с подкреплением в руках. Мы сидим на диване в пижамах и пушистых носках, воплощение привлекательности. Единственные двое мужчин, на которых мы можем рассчитывать в этой жизни, — это Бен и Джерри. Перед тем как погрузить ложки в наши индивидуальные ведерки мороженного, мы скрещиваем их в шуточном тосте.
Судя по ее виду, Майя тоже переживает не самые лучшие дни. Ее грустные глаза впиваются в мои, когда она делится своими недавними проблемами с Ноа. Моя прекрасная лучшая подруга заслуживает всего мира, поэтому ей нужно проснуться и взбодриться, потому что время идет, ее окно возможностей сужается.
— Я отомщу за твою честь. Я могу поиздеваться над его радио, заставив его играть надоедливые попсовые песни все пятьдесят кругов. Это сведет его с ума, я знаю.
Она грустно смеется.
Я потираю руки вместе, как злодей.
— Не бойся. Я придумала идеальный план, чтобы помочь тебе.
Она скептически осматривает меня, но ничего не отвечает.
На этот раз я поручила Лиаму и Джаксу помочь. Мы все сблизимся и проведем время вместе, вдали от Ноа и гоночных трасс.
Майя покачала головой.
— Ты слишком добра ко мне. — Она погружается в свое мороженое, заполняя пустоту Ноа замороженной вкуснятиной.
— Я должна признаться, — я откусываю кусочек мороженого для храбрости.
— У меня есть для тебя священник, — Майя серьезно смотрит на меня.
Я фыркаю.
— Говоришь на собственном опыте?
— Я чувствовала себя виноватой, когда неделями врала себе о Ноа. Потом был инцидент с нанесением солнцезащитного крема в Монако, который был нашей личной прелюдией. Мне нужно было кому-то выговориться, и священник показался мне хорошей идеей. Моя мама до сих пор восторгается моей приверженностью к церкви. Мы ходили на мессу каждую неделю во время летних каникул.
