Анастасии живо припомнилась глубокая ненависть южан ко всему, так или иначе связанному с американским Севером. На Юге даже словечко «янки» выговаривали по-другому – «чертов янки», ни больше ни меньше. Да, она понимала его жажду отомстить, хотя до конца не могла с этим смириться. Но самое главное – она не хотела, чтобы он пострадал в результате всего этого.
– Но ведь ты можешь отстроить ранчо и без...
– Нет, Стейси. Неужели ты всерьез думаешь, что он позволит мне восстановить усадьбу, развести скот в местах, которые считает своими владениями?
– Ну хорошо, а может быть, прошедшие годы смягчили его неприязнь. В конце концов, смог же мой отец...
Хок ловко соскочил с лошади на землю, помог спуститься Анастасии и повел ее к развалинам. Пошевелив носком сапога обгоревшие головешки, он спросил ее:
– А ты забыла – твой отец сам сказал, что в последние недели его буквально замучили воры. А дальше – больше. Вчера на него напали и пытались убить. И кто же за всем этим стоит? А?
Анастасия замерла. Грудь сдавило так сильно, что стало почти невозможно дышать. Перед ее глазами встало бледное как полотно, искаженное от боли лицо отца, рубашка, вся залитая кровью... И Латимеры, отец и сын, оба вооруженные револьверами, в сопровождении головорезов.
– Хок! – Анастасия порывисто схватила молодого человека за руку. – Неужели ты думаешь? Я не могу поверить!
– Черт возьми, Стейси, я сказал именно то, что думаю обо всем этом!
– Так это Ти Эл Латимер? Вместе с Люком Латимером?
– Ну, насчет Люка я не знаю. Когда Латимер спалил наше поместье, он был совсем ребенком, чуть старше меня. Я очень сомневаюсь, что в то время он был соучастником, да и не уверен, что сейчас... Впрочем, не знаю, Стейси, не знаю...
– Хок, во все это почти невозможно поверить! Они были такими обходительными, так нам помогали. И ведь они помогли отцу поправиться.
– Конечно, конечно... чтобы потом его убить. Не доверяй им ни в чем, Стейси, – закончил Хок и обнял ее за плечи. – Перед тобой доказательство того, на что способен Латимер, и твоя семья вполне может стать следующей его жертвой.
Анастасия обессилено склонила голову Хоку на грудь. Ей не хотелось ни верить услышанному, ни слушать обо всех этих ужасах, что разрушали до основания ее идиллический мир. Хок ласково прижал ее к себе, и Анастасия услышала, как ровно и сильно бьется его сердце.
Хок погладил ее по волосам и снова заговорил:
– Я знаю, что в это очень трудно поверить, Стейси, да и я сам рассказываю тебе о Латимерах безо всякого удовольствия. Тем не менее я думаю, что пришло время оглядеться вокруг и принять меры предосторожности.
Анастасия, уткнувшись лицом ему в грудь, невнятно пробормотала в ответ:
– Все это просто выше моих сил, просто немыслимо. И мне так жалко твоих папу и маму, Хок. Я знаю, каково тебе сейчас. Это счастье, что моя семья по-прежнему со мной.
– Конечно, Анастасия. Я сделаю все, чтобы вы и дальше были вместе, поэтому мы сейчас отправимся туда; где, как я очень надеюсь, мне удастся тем или иным образом доказать, что Латимер замешан в покушении на твоего отца.
Он слегка отстранил ее от себя и посмотрел ей прямо в глаза.
– Ты сказал – сейчас, Хок? Он кивнул:
– Да, поехали, пока еще достаточно светло. Я отыскал то место, где была засада, и хочу там все повнимательнее осмотреть. Раз это были белые, то следов там предостаточно.
Анастасия тоже кивнула, соглашаясь с ним. Ей тоже захотелось выяснить, не стоял ли за всем этим Латимер.
Он сели на лошадей и направились на запад, оставив позади обугленные руины ранчо Хока. Через какое-то время Хок повернулся к Анастасии:
– Я хочу тебе сказать, что давно уже твердо решил отстроить ранчо заново, но прежде я хочу добиться, чтобы скот твоего отца благополучно попал в форт Дефианс.
– Спасибо тебе. Ты нам так помогаешь!
– Еще я хочу, чтобы ты знала вот о чем. Я не смогу заняться своей личной жизнью до тех пор, пока не воздам по заслугам убийцам моих родителей. Не знаю, поймешь ли ты меня, но последние тринадцать лет я вынашивал планы мести. Пока я этого не исполню, родителям моим не будет покоя на небесах, а я не смогу заняться устройством своей жизни.
Анастасия снова кивнула, чувствуя, как сжимается сердце. Неужели он имеет в виду, что они будут вместе только после того, как он отстроит свое ранчо, а до этого...
– Я не могу и не буду тебя просить быть со мной в этих перипетиях, Анастасия. Это было бы нечестно – ведь меня могу убить.
– Хок! Не говори так!
– Это вполне может случиться, к чему кривить душой? Мне хочется, чтобы ты и об этом знала. Часть меня, частичка моего сердца, моей души навсегда осталась с моими родителями, и, пока я не исполню того, что пообещал им... тогда, на краю их могилы... мое сердце не сможет принадлежать тебе целиком, Анастасия, а меньшего я предлагать тебе не хочу.
Анастасия открыла было рот, чтобы ответить, но Хок покачал головой:
– Не надо ничего говорить. Всякое теперь может случиться. Я хотел, чтобы ты узнала меня получше. Вот потом, когда все это закончится, вот тогда...
– Хорошо, Хок, – улыбнулась Анастасия, чувствуя, как приятное тепло начинает окутывать ей сердце, – не будем об этом.
Хок вдруг улыбнулся как мальчишка. Глаза его просияли от радости.
– Отлично. А теперь нам стоит поторопиться. Худо-бедно, а мы проболтались без дела чуть ли не целый день.
– И кто в этом виноват? – весело поддела его Анастасия.
– Как кто? Ты, конечно, – мгновенно отреагировал Хок и, засмеявшись, пустил коня легким галопом.
Анастасия устремилась за ним следом, и дальше они ехали уже молча, забыв о личных желаниях. Впереди их ждало гораздо более серьезное дело.
Довольно быстро они выехали к высохшему руслу реки и некоторое время поднимались по нему вверх. Постепенно берега вокруг стали очень крутыми, сплошь изрезанными следами от потоков воды, что устремлялись вниз всякий раз, когда на иссохшую землю обрушивались дожди, но сейчас все кругом было безмолвно и сухо. Солнце висело уже довольно низко над горизонтом, длинные послеполуденные тени тянулись от склонов поперек русла. Наконец Хок, приглядевшись, натянул поводья и остановил лошадь – они добрались до того места, где был ранен Шеффилд Спенсер.
Настороженно и медленно Хок обвел местность взглядом и только после этого разрешил Анастасии слезть с лошади. Они оставили обоих мустангов щипать траву на близлежащей лужайке и углубились в один из узких каньонов, которые за тысячи лет успела продолбить в камне вода.
Анастасия шла следом за Хоком, толком не зная, что нужно искать, и боясь обнаружить что-нибудь ужасное. Хок поразил ее тем, что двигался совершенно бесшумно и стремительно. Он вдруг показался ей чужим и незнакомым – таким ей его видеть еще не доводилось. Правда, она тут же себе напомнила, что он наполовину индеец и знает многие повадки этого народа. Хок, улыбаясь, повернулся к Анастасии:
