на королеву и заметила, что та не поднимает головы. Наоми потянулась за бокалом и сделала пару глотков, затем поднялась и вышла из зала, не заметив взгляда, каким проводил ее Лонгрен.
* * *
Наоми чувствовала себя разбитой и беспомощной. Сколько можно? Она устала от жестоких и бесстыдных сцен, которые наблюдала день за днем в стенах дворца, устала от мужа, своей роли и больше всего на свете хотела оказаться кем-то другим, где-нибудь не здесь. В детстве она часто воображала, будто стоит надо всем миром, что голову ее венчает золотая корона, рядом прекрасный принц и обожающие ее люди, которые готовы броситься в омут ради того, чтобы угодить, но реальность диктовала свои правила. Да, она стала королевой, пусть и не той страны, о которой мечтала, вместо принца достался тиран, поднявшийся на трон из низов, а вокруг были люди, которые боялись его, а ее воспринимали как декоративный предмет. Взгляды приковывал только Лонгрен: он был жесток, величав и обладал жуткими наклонностями. На его фоне Наоми стерлась, стала тенью самой себя, жалкой пародией на человека.
Девушка торопливо спустилась по ступеням и повернула направо. Она невольно вспомнила, как много раз терялась во дворце в первые месяцы, просила служанку ходить рядом, потому что страшилась длинных коридоров и их обитателей. Все вокруг казалось враждебным, но сейчас Наоми свыклась с мыслью, что отныне это место – ее дом. Этой дорогой она ходила уже многие месяцы и каждый раз с бо́льшим отчаянием надеялась, что это в последний.
Она находилась в западном крыле, там, где проживало большинство слуг, и до ужаса не любила здесь бывать. Наоми страшилась, что однажды Лонгрен узнает о ее походах и непременно накажет, однако не могла забросить это дело. Она быстро нашла нужную дверь, постучалась и, не дожидаясь ответа, вошла, предварительно убедившись, что никто этого не заметил. Духота обволакивала мрачную каморку. Пахло травами и старинной древесиной. Девушка осмотрелась и сразу обнаружила того, кого искала: Периций сидел за небольшим столиком и что-то сжигал догорающим огарком свечи. Неподалеку лежал устрашающего вида череп, и Наоми боялась спрашивать, кому он принадлежал. Завидев королеву, мужчина встал и поклонился.
– Ваше величество…
Наоми прошла вперед, осматривая уже знакомую обстановку: колбочки, книги, мелкие железные инструменты.
– Я отвлекла тебя? – спросила она скорее из вежливости, нежели беспокойства.
– Нет, ваше величество… чем могу быть полезен?
– Это снова началось, Периций… снова, – Наоми на мгновение умолкла и стыдливо опустила глаза. – Кровь идет. Я все еще не ношу в себе наследника. Все попытки, они… бесполезны…
Мужчина сделал глубокий вдох и предложил королеве присесть.
– Думаю, вам нужно успокоиться. В жизни все требует времени и особого подхода. Уверен, вы забеременеете, когда…
– …когда что? – гневно перебила его Наоми. – Что должно произойти, чтобы я наконец смогла родить? Ты не понимаешь весь ужас ситуации, Периций… если я не забеременею, то Лонгрен убьет меня. Ему не нужна такая королева…
Мужчина задумался.
– Такой вариант не исключен, но это грозит войной с Эндагоном.
– Ему плевать. Это Эндагону стоит бояться войны с Ревердасом, мой отец страшится нового короля и поэтому пошел на безумный брак, возложил на меня ответственность за судьбу целого государства, опасаясь нестабильности. Если я умру, Эндагон не вступит в войну… Мой отец понимает, что это безумие, что армии нашей страны нечего противопоставить воинам Ревердаса. Здесь люди рождаются, чтобы убивать. Они даже без оружия способны разорвать друг другу глотки, поэтому ни один правитель в здравом уме не начнет войну, даже если это будет стоить ему чести. Посмотри вокруг… здесь даже служанки – убийцы. Единственное, что я могу сделать, дабы обезопасить себя – это рожать королю детей, но… – на глаза Наоми навернулись слезы. Она сделала вдох, чтобы сдержать их и не показаться совсем жалкой. – Ты обязан помочь мне, Периций… Я должна забеременеть, иначе сойду с ума прежде, чем Лонгрен убедится в моей совершенной бесполезности. Я не хочу так плохо закончить…
– Вы принимали отвар, который я дал в прошлый раз?
– Да.
Мужчина задумался, затем подошел к книжным стеллажам и стал что-то выискивать.
– Это должно было помочь, но, видимо, придется искать новый метод.
– Найди и как можно скорее.
– Вы же знаете о правилах престолонаследия в этой стране?
– Да, мне известно.
– И не боитесь рожать? Однажды вашим детям придется сразиться насмерть.
Наоми покачала головой.
– Я не думаю об этом. Не уверена, что смогу выносить больше одного ребенка. Как видишь, за все это время я так и не забеременела, хотя уже должна была…
– А что, если дело не в вас? – осторожно спросил мужчина, и Наоми похолодела. – Ежемесячная кровь – показатель здоровья женщины. Вы можете иметь детей, но, быть может…
– В Лонгрене? Господи… что мне тогда делать?
– Не бывает проблем, которые нельзя решить. Кроме смерти, разумеется. Мы испытаем еще несколько средств, прежде чем сможем сделать выводы, хорошо? Зайдите ко мне завтра, я должен отыскать кое-какие записи… знаете, годы все-таки берут свое, и я стал забывать детали.
– Ты еще не стар.
– Старость – понятие относительное, как и все в нашей жизни.
– Я поняла, – кратко ответила Наоми. – Зайду завтра и… Периций…
– Да?
– Никто не должен знать о нашем разговоре, иначе…
– Никто не узнает, ваше величество. Мой долг – хранить врачебную тайну.
Наоми кивнула, затем опасливо выглянула за дверь. Убедившись, что коридор пуст, она покинула комнатушку со смешанными чувствами. Девушка не знала, какая из теорий окажется хуже. Если она не может забеременеть, то есть ли от этого лекарство, а если дело все-таки в Лонгрене, посмеет ли она сказать ему об этом? «Нет, никогда… я не смогу сказать королю. В любом случае окажусь виноватой, поэтому нужно что-то предпринять. Отец на меня надеялся, и теперь я здесь одна. Это отвратительное государство с его законами… эти отвратительные люди…»
Глава 16
Иннун
Минуты растянулись на часы. Лошадь Хаары плелась в центре колонны, и девушка безучастно смотрела то на растрепанную гриву Нора, то на сухую, потрескавшуюся в некоторых местах дорогу. Тишина превратилась в вязкое вещество, опутывающее конечности, голову, цепляющееся за плащ. Враги не появлялись – стоило радоваться. Любопытство на сей раз уступило страху. Девушке не хотелось знать, что происходит. Если угроза масштабная – это проблема короля, пусть даже узурпатора. Да, раз занял трон, пусть и разбирается, а она пока подумает, как бы
