Любовной интрижки?
Он угрюмо сдвинул брови оттого, что ему понравилась эта возмутительная мысль. Да, он мог это представить. Каким восхитительно волнующим было бы продолжать давать ей уроки, которые не ограничивались бы несколькими пылкими поцелуями! Но такой путь полон опасности и соблазна, запретного соблазна, от которого такой мужчина, как он, предпочитает держаться в стороне. Лучше, решил он, не делать абсолютно ничего. Кроме того, долго скучать по ней он не будет. К следующей неделе эти странные чувства пройдут, как нежелательный загар.
Взрыв смеха долетел до него из нижнего салона.
Кит прорычал что-то себе под нос и зашагал к своей комнате. С несвойственным ему раздражением он с силой захлопнул дверь.
– Благодарю за чудесный танец, милорд.
Элиза раскрыла веер и медленно помахала им перед лицом, когда лорд Маплвуд вывел ее из танцевального круга. Дуновение воздуха, пусть и легкое, показалось освежающим для ее разгоряченных щек. Бальный зал сегодня был слишком тесным и слишком переполненным.
Очевидно, заметив, что она испытывает дискомфорт, Маплвуд склонил к ней свою начинающую седеть голову:
– Не желаете ли стакан пунша, мисс Хэммонд?
Она подняла на него глаза:
– О, мне не хотелось бы доставлять вам лишних хлопот.
– Никаких хлопот, уверяю вас. – Он мягко улыбнулся ей. – Я мигом.
Она подавила вздох, наблюдая, как он исчез в толпе гостей, сожалея, что вместо пунша не может попросить подать карету, чтобы вернуться в Рейберн-Хаус. Но только через несколько часов она сможет откланяться. В конце концов, она здесь для того, чтобы развлекаться, танцевать, вести беседы и веселиться до самого предрассветного часа.
Не то чтобы она была несчастна или скучно проводила время – совсем наоборот. Ее обычный круг поклонников прекрасно развлекал ее, кружил по залу, потчевал забавными историями и стихами, предназначенными для того, чтобы вызвать у нее улыбку или смех. Но это было до того, как она увидела Кита, проходившего мимо под руку со стройной рыжеволосой красоткой в полупрозрачном изумрудном платье.
Это была вдовствующая маркиза Пинчен, если она не ошибалась, молодая, красивая женщина, которая если и была старше Кита, то не более чем на год. Тяжесть камнем легла на сердце Элизы, в животе образовался какой-то тошнотворный ком, когда она заметила, что Кит и маркиза вместе танцуют и флиртуют друг с другом.
Интересно, она его любовница? Кит ее ласкает? Гладит руками ее тело, жадно терзая рот своими искусными поцелуями, превращая колени в слабую, безвольную массу? Занимаются ли они любовью, сплетая обнаженные тела в одной из поз, которые она видела на страницах той пикантной зеленой книжицы? Что ж, чем занимаются Кит и эта вдова, совершенно ее не касается.
В дни, последовавшие за их незабываемым уроком – незабываемым по крайней мере для нее, – в глубине души Элиза глупо надеялась, что Кит изменит свое мнение об их интерлюдии и станет добиваться ее. Покажет ей на словах, а еще лучше на деле, что та их страстная встреча произвела на него такое же неизгладимое впечатление, как и на нее. Но он не делал никаких таких попыток. Его поведение по отношению к ней было дружеским – и безразличным, как всегда. Очевидно, он испытывал облегчение от того, что теперь, когда она благополучно влилась в высший свет, его обязанности закончились. Рад, что ему больше не нужно находиться в компании с ней.
Но к своему немалому удивлению, она действительно пользуется успехом, и другие достойные джентльмены добиваются ее внимания так настойчиво, что это не перестает изумлять ее даже сейчас, когда сезон уже в полном разгаре. Все, что ей остается, – это смотреть, какой из поклонников, а быть может, и не один, предложит ей руку и сердце. И что более важно, кому из них она скажет «да».
Она снова взглянула на Кита и вдову, обрадовавшись, что лорд Маплвуд вернулся со стаканом пунша. Поблагодарив его, она сделала глоток сладкого напитка со вкусом миндаля и стала, обмахиваясь веером, слушать, как он рассказывает ей о своей пятилетней дочери, которую он явно обожает.
В конце перерыва к ней подошел лорд Бревард:
– Добрый вечер, мисс Хэммонд. Вы сегодня свежи и прекрасны, словно роза, если позволено будет так сказать. – Он отвесил элегантный поклон, затем одарил ослепительной улыбкой, от которой даже каменное сердце статуи затрепетало бы в груди.
Элиза обнаружила, что она не исключение. Неизменно вежливый, он кивнул Маплвуду:
– Милорд. Как вам нравится бал?
После приличествующего обмена любезностями лорд Маплвуд поклонился им обоим и отправился искать свою следующую партнершу.
Бревард предложил свою руку:
– Идемте в круг? Следующий танец – кадриль, полагаю.
– Милорд, вы не станете возражать, если мы не будем танцевать, а немного прогуляемся? Сегодня в зале так тесно и жарко.
– Что верно, то верно, – согласился он с заговорщической усмешкой. – Не протолкнуться, как говорят. Почему бы нам не выйти в сад? Если не ошибаюсь, наша хозяйка – страстная любительница цветов, хотя, возможно, в это время розы еще не цветут.
– Цветут розы или нет, но прогулка по саду, надеюсь, будет вполне освежающей.
Положив ладонь на рукав его черного фрака, она направилась с ним в сторону дверей, ведущих в прилегающий сад. Какие-то ночные существа жужжали, стрекотали и квакали, создавая свою музыку, изрядно отличающуюся от той, что доносилась из бального зала.
Легкий ветерок заиграл ее юбками, немного остудив какой-то неприятный жар на коже. Элиза глубоко вдохнула, радуясь возможности оказаться подальше от толпы хотя бы на несколько минут.
– Лучше? – спросил Бревард. Подошвы их туфель чуть слышно похрустывали по усыпанной мелким гравием тропинке.
– Намного лучше. Я, наверное, кажусь вам ужасно глупой за желание ускользнуть с бала.
– Вовсе нет. Некоторые балы лучше принимать небольшими дозами.
Они помолчали.
– Я хотела еще раз поблагодарить вас за то, что сводили меня в оперу на прошлой неделе, – сказала Элиза. – Мне так понравилось! Такие чудесные костюмы и великолепные певцы! Это был поистине восхитительный вечер.
Он склонил голову, вновь ослепив ее сиянием своей улыбки.
– Для меня тоже.
– А ваша сестра такая милая девушка. Я видела ее этим вечером, как только приехала. Мы с ней увлекательно побеседовали о живописи.
– О, Фрэнни обожает живопись. Дай ей волю, так она прожужжит вам все уши на эту тему. Мистер Тернер – один из ее любимцев, так что если не хотите услышать все, что только можно знать об этом художнике и его картинах, предупреждаю вас, не говорите ничего.
Он улыбнулся, а Элиза усмехнулась.
