class="p1">– Конечно, – как ни странно ответил мистер О’Брайен со спокойной улыбкой. – Это же наш почтовый гном. А они передвигаются на почтовых енотах. Ну или на лисах – кто на чем предпочитает.
– На почтовых енотах?.. – с удивлением и с легкой усмешкой переспросил Энди.
– Ну… да. И на самом деле в этом нет ничего удивительного, – сказал мистер О’Брайен с некоторым воодушевлением. – Просто еноты как нельзя кстати подходят для почты. Они достаточно быстрые, проворные, хорошо передвигаются по ночам. И хорошо знают местные окрестности – что немаловажно. И пока на дворе ночь, это их время. И никто не придаст значения перебегающему через дворы еноту или лису и не станет присматриваться – что у них там на спине. Так что еноты – это самый легкий и самый быстрый способ передать почту.
– И они вас слушаются?.. – все удивлялся Энди. – Это же не собаки… и не лошади…
– Хе, – мягко улыбнулся мистер О’Брайен. – Гномам подвластны любые животные. Нужно только лишь поманить их звоном бубенца. Ну… или надеть бубенец им на шею. И они сразу же становятся послушными и шелковыми и точно знают, что от них требуется и куда нужно идти. Ну и получают за это хорошую порцию еды в конце.
И Энди вспомнил (в очередной раз), что действительно, когда Патрик жил у них, их домашние животные вели себя совсем по-другому. Правда, Патрик не надевал на них бубенцов, но, видимо, в их глазах он был настоящим «хозяином» дома, и в его присутствии они притихали.
– Но, вообще, – добавил мистер О’Брайен после некоторой паузы, – обычно мы используем енотов только для почты. А если говорить об обычных поездках, то есть еще и ездовые свины – их уже можно запрягать в тележки и ехать на достаточно большие расстояния, даже по несколько дней.
– Эм, свины?.. – снова переспросил Энди, как будто не доверяя своим ушам. Все-таки ему было странно это слышать, и уж тем более ему было сложно себе это представить.
– Ага, свины, – тем не менее подтвердил историк. – Это все же более выгодно, чем запрягать целую лошадь (тем более для таких карликов, как мы). И не так заметно. Ну и свины, опять же, более юркие и могут легко проехать через какой-нибудь овраг или сквозь густой лес с очень узкими лесными тропинками… Так что, да… мы передвигаемся в основном на свинах. И для поездки в Коттлтон нам как раз понадобится один такой. Думаю, если Джефф – наш смотритель в «Старой телеге» – получит письмо заранее, то, возможно, он все-таки придержит его для нас и подготовит как раз к нашему приезду.
– Но… – снова задумался Энди. – А почему нельзя было просто позвонить ему по телефону, например?..
– Конспирация, – пожал плечами историк. – Нам ни к чему привлекать в наши дела лишние людские уши.
Тем временем Хьюго уже вернулся к ним со свежеиспеченным мясным пирогом и несколькими бутылочками лимонада.
– Сегодня у них сытная кухня, – сказал Хьюго в предвкушении, прерывая их разговор. – Наедимся до отвала. – И он поставил пирог на стол.
Но не только Хьюго прервал их беседу, но и запах пирога тоже. Особенно (!) запах пирога… Который тут же наполнил собою всё пространство и одурманил всех своими приятными теплыми нотками жаркого и различных приправ. И втянув в себя этот запах, Энди только сейчас понял, что он не ел уже целый день – с того момента, как они ушли утром в Ковент-Гарден. И как только он откусил свой первый кусочек, по его телу тут же разлилось приятное тепло, и он почувствовал, как его вконец отпустило и расслабило. И теперь его мысли стремительно уплывали прочь, и он уже не мог ни о чем думать, кроме как об этом приятном ощущении сытости и спокойствии. И так кусок за куском, бокал за бокалом, и он совершенно забылся, а под конец… и вовсе уснул прямо там, за столом, с вилкой в руках и с остатками пирога на тарелке…
Глава 16. Вылазка в «Старую телегу»
Утро для них выдалось тоже необычным. Оказывается, не только Энди заснул за столом, но и Хьюго, и мистер О’Брайен тоже – после такого-то тяжелого дня! Но тем не менее проснулись они все равно рано – уже с самыми первыми намеками на рассвет. Точнее – первым проснулся Хьюго и уже растолкал потом всех остальных.
– Пора, – сдержанным тоном сказал он. И пока мистер О’Брайен и Энди приходили в себя, Хьюго даже успел, как и полагается, позавтракать. Он налил себе (и всем тоже) чаю – из крана с кипятком (взяв заварочные пакетики на стойке бара и не забыв оставить за них, конечно же, плату). И, вернувшись за столик, закинул в себя несколько кусков вчерашнего пирога.
Мистер О’Брайен в это время только зевнул и встряхнул лицо, пытаясь проснуться. А Энди вообще сидел не открывая глаз и просто старался держаться хотя бы так, ровно, не падая лицом на стол и не запрокидываясь назад.
Все остальные гномы вокруг них пока еще спали (или, можно сказать, уже спали) после вчерашней насыщенной ночи: никто уже не шумел, и в зале не было никого, кто сидел бы еще за столиком, – не было даже мистера «Два зуба» или Хиггинса, которые обычно находились тут до последнего. И остались уже только те гномы, кто решил не брать на ночь номер и примостился прямо тут, на полу или у стеночки. А их знакомые уличные артисты свернулись калачиками прямо на сцене, удобно подмяв под себя вместо подушки свои же музыкальные инструменты или чье-нибудь близлежащее тельце. И среди всей этой непривычной тишины, накрывавшей общий зал, слышался теперь только редкий храп крепко спящих гномов…
– Надо же, – сказал мистер О’Брайен и тоже отхлебнул глоток, чтобы взбодриться (когда Хьюго подошел к ним с чаем), – кажется, я впервые заснул вот так, сидя за столом… Все-таки денек вчера выдался тот еще.
– М-да… и меня что-то быстро разморило, – сказал Хьюго, все еще усердно моргая глазами. – Ух… хорошо посидели. – И он протяжно зевнул. – Даже выспался.
И сделав еще по паре глотков крепкого бодрящего чая (который не сильно-то и бодрил), они наконец-то оставили «Тлеющий табак» и, только захватив с собой тележку с Патриком, вышли на улицу.
И их сразу же обдало морозным утренним воздухом (что разбудило их даже лучше, чем выпитый ими крепкий чай, – особенно Энди, который до этого шел практически наугад, держась только за мистера О’Брайена, и сейчас наконец-то
