Таким же не известным прежнему законодательству стал гуманный институт отсрочки исполнения приговора. Она применялась к впервые осужденным к лишению свободы на срок не более 3 лет. С учетом характера и степени общественной опасности содеянного, личности виновного, других обстоятельств дела, а также возможности исправления лица без изоляции от общества суд был вправе отсрочить исполнение приговора на срок от 1 года до 2 лет. При этом суд мог обязать осужденного к определенному поведению, рассчитанному на его привлечение к труду и учебе, устранить причиненный вред и др. Вначале этот институт применялся только к несовершеннолетним. Вскоре, показав себя на практике эффективным, он стал применяться к одной трети несовершеннолетних и давал низкий уровень рецидива. Позже законодатель распространил отсрочку исполнения приговора и на взрослых лиц, впервые осужденных к лишению свободы на срок до 3 лет.
Аналогичную гуманистическую направленность имела норма об условном освобождении из мест лишения свободы с обязательным привлечением к труду. На основании ст. 411 Основ к совершеннолетним трудоспособным лицам, отбывающим наказание в местах лишения свободы, за исключением отбывающих наказание в колониях-поселениях, если дальнейшее исправление таких лиц возможно без изоляции от общества, но в условиях осуществления над ними надзора, суд мог применить такое условное освобождение. Освобожденный поселялся в местах, определяемых органами, ведающими исполнением приговоров.
Отдавая должное несомненной прогрессивности многих гуманных уголовно-правовых институтов этого периода, следует вместе с тем отметить, что серьезно повлиять на преступность того времени они уже не могли. С конца 60-х – начала 70-х годов начали проявляться застойные явления в экономической и политической жизни страны. Преступность все более профессионализировалась.
Организованная преступность все теснее сращивалась с коррумпированными элементами, нередко самых высоких уровней партийной и государственной власти. Убедительное свидетельство тому представляли судебные процессы по «рыбному» и «торговым» делам в РСФСР, «хлопковым» делам в Узбекистане и Азербайджане.
С принятием третьей Конституции СССР 1977 г. в Основы вносятся изменения и дополнения, главным образом связанные со ст. 160 Основного Закона. Текст этой статьи вошел полностью в ч. 2 ст. 3 Основ уголовного законодательства: «Никто не может быть признан виновным в совершении преступления, а также подвергнут уголовному наказанию иначе, как по приговору суда и в соответствии с законом».
Поскольку окончательно виновность в преступлении определяет суд (органы следствия, как им и положено, делают это в предварительном порядке), в 1981 г. вносятся изменения в ст. 43 Основ «Освобождение от уголовной ответственности и наказания». Расширяется система освобождения от уголовной ответственности: 1) освобождение в результате утраты лицом или деянием общественной опасности; 2) освобождение с привлечением лица к административной ответственности; 3) освобождение с передачей дела в товарищеский суд; 4) освобождение несовершеннолетнего с передачей дела в комиссию по делам несовершеннолетних; 5) освобождение лица с передачей его на поруки трудовому коллективу. Основания освобождения: совершение преступления, не представляющего большой общественной опасности, с санкцией до одного года (при передаче в товарищеский суд, замене наказания административными санкциями, при общественном поручительстве).
Замена понятия «преступление, не представляющее большой общественной опасности» на «деяние, содержащее признаки преступления, не представляющего большой общественной опасности» в 1981 г. была явно неудачной. Создавая иллюзию приведения Основ в соответствие со ст. 160 Конституции СССР, новелла вносила неопределенность в центральный уголовно-правовой институт – понятие преступления. Сразу возник принципиальный вопрос: деяние, содержащее признаки преступления, не представляющего большой общественной опасности, – это преступление или непреступное правонарушение? В юридической литературе начались споры и дискуссии из-за неверной законодательной формулировки. Хотя и не без труда, удалось отстоять признание указанных деяний преступлениями. К счастью, на практику научная дискуссия отрицательно повлиять не успела[165].
§ 9. Уголовное законодательство периодов перестройки (1985–1990 гг.) и новейшее законодательство (1991–2006 гг.)
Начавшаяся в 1985 г. глубокая экономическая, государственная и правовая перестройка советского общества, провозглашение Конституцией России решимости создать демократическое правовое государство поставили на повестку дня вопрос о принятии новых Основ уголовного законодательства Союза ССР и республик, а также новых республиканских УК. Новое мышление с приоритетом общечеловеческих ценностей над государственно-национальными и узкоклассовыми означало для уголовного права уточнение его социального содержания, а также правильного соотношения уголовного отечественного и международного права.
По инициативе ученых уже в начале 80-х годов разрабатывается теоретическая модель Уголовного кодекса (Общая часть)[166]. Многократно обсужденная в научных и вузовских кругах и видоизмененная, она после принятия в начале 1987 г. решения о разработке проекта новых Основ стала альтернативным документом действующим Основам уголовного законодательства 1958 г. Ее влияние на официальные проекты Основ и УК весьма велико. В декабре 1988 г. официальный текст проекта Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик был опубликован в «Известиях» для всенародного обсуждения. В течение двух лет с учетом поступивших замечаний и предложений проект дорабатывался в Верховном Совете СССР, его рабочих группах. Замечания на проект поступили, в частности, и от совещания заведующих кафедрами уголовного права юридических вузов страны[167]. Половина предложе ний была воспринята в дальнейшей работе над проектом Основ. Основы уголовного законодательства в 1991 г. были приняты Верховным Советом СССР в первом чтении.
С начала перестройки активизировалась работа по реабилитации необоснованно осужденных лиц в период 30–40-х и 50-х годов XX в. в связи с публикацией в условиях гласности новых документов о репрессиях. Созданная в это же время Комиссия по реабилитации необоснованно осужденных граждан собирает и публикует в «Известиях ЦК КПСС» факты и статистику нарушений законности. Верховный Суд СССР продолжает работу по пересмотру уголовных дел[168].
Направленность изменений уголовного законодательства 1986–1990 гг. определялась, прежде всего, безотлагательностью борьбы с преступностью, которая все больше ужесточалась, вооружалась, обретала националистическую окраску. Используя серьезные просчеты в кооперативной системе, активизировалась теневая экономика и организованная преступность. Каждый третий рубль функционировал в теневой экономике. II съезд народных депутатов СССР принимает постановление об усилении борьбы с преступностью, в первую очередь с ее организованными формами. В постановлении ставится задача обновления уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного законодательства.
Крайне острая, беспрецедентная в истории советского уголовного права ситуация сложилась во взаимоотношении общесоюзного и республиканского уголовного законодательства.
Вопреки установлению ст. 74 Конституции СССР о том, что при коллизиях общесоюзного и республиканского законодательства применяется общесоюзный закон, республики в своих декларациях о независимости ввели принцип приоритетности республиканского законодательства. Общесоюзные законы на территории республик могли действовать лишь после их ратификации республиканскими парламентами. В результате ряд республик приняли уголовные законы, противоречащие общесоюзным.
Принципы законности получили реализацию в решениях I съезда народных депутатов СССР об уголовной ответственности за государственные преступления. Съезд отменил печально известную ст. 7 Закона об уголовной ответственности за государственные преступления (ст. 70 УК РСФСР), которая в годы сталинизма и в застойные 70-е служила легальной основой для преследования инакомыслия. Съезд отменил также ст. 111 того же Закона об уголовной ответственности за публичные призывы к свержению или изменению советского государственного и общественного строя. Была принята ст. 7 Закона об уголовной ответственности за государственные преступления в новой редакции: наказуем публичный призыв лишь к насильственному свержению или изменению советского государственного или общественного строя.
