— просто сама я на такие вещи не способна, поэтому махнуть рукой, улыбнуться и сказать: «Ай, да ладно, подумаешь», не могла. Мне казалось, что во всём происходящем есть что-то более глубокое, какое-то глубинное предательство. Примерно о том же самом я думала каждый раз, проходя мимо Храма Христа Спасителя. Восстановили — да, молодцы. Но зачем вообще было взрывать? Зачем уничтожать то, что создано другими людьми с любовью и благоговением? Неужели это так легко — разрушить, а потом лихорадочно восстанавливать? И гордиться восстановленным, словно забыв о том, что прежнее было уничтожено. Стёрто с лица земли без всякой жалости.
А что один раз уже было разрушено, то легко можно превратить в пыль и мусор вновь. А потом опять восстанавливать. В принципе, что-то такое и происходит на протяжении всей истории человечества.
У нас со Стасом масштабы, конечно, поскромнее. Но суть та же. И я не верила, что если наша семья уже была им однажды обесценена, то это не случится ещё раз.
Случится. Подобное — лишь вопрос времени.
.
Мы с Артуром подъехали к детской площадке, на которой меня должны были ждать Ника и бывший муж, примерно через полчаса. Почти всё это время мы ехали в молчании, но оно не было тягостным — я чувствовала, что Артур понимает: мне необходимо собраться с мыслями перед этим решительным шагом. Настроиться. Причём, увы, не на позитив.
То, что Ника устроит мне марш протеста, я не сомневалась ни мгновения. И Стас наверняка его поддержит. Да, негромко и неявно — он же не дурак! — но однозначно.
Артур аккуратно припарковался возле детской площадки, посмотрел на меня… и сочувственно улыбнулся:
— Ты бледная как смерть, Кать. Не хватает только чёрного балахона и косы.
— Спасибо за комплимент, — фыркнула я, нервно колыхаясь, как желе на тарелке, когда её трясут. — У тебя, кстати, ничего алкогольного в машине нет? А то я бы жахнула сейчас для храбрости.
— Алкогольного — в машине? — усмехнулся Артур. — Интересное сочетание. Боюсь, что гаишникам оно бы тоже понравилось. Даже слишком.
Я засмеялась и, потянувшись к нему, обняла.
Сразу стало тепло и уютно. Но страх, увы, не проходил.
— Спасибо тебе. Что бы я без тебя делала.
— Хороший вопрос. Думаю, примерно то же самое.
— Нет. Если бы я не встретила тебя… Возможно, ради Ники я бы действительно попыталась пойти Стасу навстречу. Он же изначально на это и рассчитывал. — Артур молчал, и я, вздохнув, отстранилась и спросила: — Ну что? Пошли? Вон они, сидят в беседке.
Он молчал ещё мгновение, а после осторожно поинтересовался:
— Ты действительно этого хочешь, Кать? Я не хочу на тебя давить, и если это всё же слишком некомфортно…
— Ой, пошли уже! — цокнула языком я и выскочила из машины.
58
Стас
Наблюдать за тем, как Катя и её любовник выходят из автомобиля и быстро идут к детской площадке, было неприятно. Стас чувствовал себя человеком, который только что выпрыгнул из горящего дома, получил сильный ожог и хорошенько надышался едким дымом до слезящихся глаз. Раньше он и не подозревал, что ревность — настолько неприятное и злое чувство.
Ещё и этот… Артур. Будь он другим, всё было бы гораздо проще. Но нет ведь — и красивый, и обеспеченный, и явно не дурак. Физиономия самоуверенная донельзя, так и дал бы по ней кулаком, чтобы зубы посыпались…
«Кстати, не факт, что в драке победил бы я», — неожиданно подумал Стас и язвительно усмехнулся, глядя сопернику в глаза. Артур слегка поднял брови, уловив вызов во взгляде Стаса, но его собственный при этом полнился каким-то взрослым снисхождением, которое безумно раздражало. Будто Стас — мальчишка, ребёнок, у которого детство в одном месте играет, и Артуру негоже считать его конкурентом.
Бесит.
Чтобы отвлечься, Стас посмотрел на Нику — и сразу заметил, что она тоже рассматривает Артура. С настороженностью, недоверчиво, а ещё почему-то немножко удивлённо.
А потом и Артур посмотрел на Нику — и его лицо вытянулось, будто он тоже удивился, но спустя секунду озарилось лучезарной приветливой улыбкой, от которой Стасу стало тошно.
— Привет, Красная Шапочка, — сказал Артур, глядя на девочку. — Как твои дела?
Ника явно растерялась, да и Стас чувствовал себя не менее потерянным — неужели его дочь и Артур уже знакомы? Но когда и как?!
— Вы знакомы? — услышал он изумлённый голос Кати. — Ника?..
— Ну не то чтобы знакомы, — засмеялся Артур. Вот зараза, и почему у него такая внешность? Стас абсолютно не ожидал, что на Катю, которая никогда не блистала яркой красотой, клюнет мужик с лицом и фигурой фотомодели. — Виделись пару раз в бассейне, да, Ник? Моя племянница Карина ходит туда же и в то же время, но в другую группу. Я её иногда отвожу, вот и познакомился с Никой.
— А-а-а! — протянула Катя понимающе, улыбнулась и лукаво посмотрела на дочь. — Значит, это и есть тот самый дядя, который подарил тебе красную шапочку для бассейна, когда ты оставила дома свою синюю?
Ника кивнула, глядя на Артура слегка вытаращенными глазами, и робко улыбнулась. Но, судя по всему, сразу вспомнила, кем маме приходится этот дядя, и постаралась вновь насупиться.
— Ладно, я пойду, — сказал Артур с понимающим смешком, потянулся к Кате и легко коснулся губами её щеки, заставив Стаса сжать и зубы, и кулаки. — Хорошего вечера.
Катя напоследок поцеловала Артура в ответ, а затем он, попрощавшись и с Никой, и со Стасом, вернулся к своей машине. И, как только Артур сел в неё, Стас не выдержал и поинтересовался у Кати:
— У вас свидание не задалось? Я не ожидал, что ты так рано вернёшься.
Он сразу пожалел об этом вопросе. Тем более что изгнать ревность из голоса не получилось — и звучало всё отвратительно, будто Стас надеялся на ссору между Катей и Артуром.
Хотя он надеялся, разумеется. Но говорить-то об этом зачем?
59
Катя
Была ли я рада тому, что Ника и Артур оказались пусть и «шапочно», но знакомы? Не знаю. Я не была уверена, что это будет плюсом для Ники, которая в любом случае воспримет в штыки любого мужчину рядом со мной. И всё же… Одно дело — совсем незнакомый мужик, а другое — всё-таки немножко, но знакомый.
Кроме того, я помнила, с каким восторгом Ника рассказывала мне про красивого и доброго дядю, который подарил ей шапочку для бассейна. Он ей понравился. Но тогда Артур просто был чужим папой — по крайней мере, Ника думала,
