Читаем без скачивания Штурм Дюльбера - Кир Булычев

Бандит сказал:

– Застегивайся. – И понес бумажник Коли своему начальнику.

В одной руке у него был бумажник. Во второй – маленький флакон.

– Это что такое? – спросил татарин строго. – Это яд, да?

Коля не сразу сообразил, что это флакон французских духов, взятый им с трюмо императрицы в подарок Раисе.

– Духи, – сказал Коля с облегчением. – Понюхай, если не веришь.

Теперь наступила очередь Ефимыча.

– Давай подними руки, обыскивать буду, – сказал бандит.

– Мы его у машины обыскали, он пустой, – прозвучало в ответ.

Пожилой татарин зашел в хижину и передал тому, кто был там, бумажник Коли и пузырек с духами. Как жаль, что окошко в хижине так мало и расположено высоко, тысячу рублей отдал бы за то, чтобы увидеть рожу этого ялтинского агента. Ведь не выходит! Значит, узнал Колю и не хочет, чтобы и тот узнал его.

– Эй! – крикнул старый татарин, выйдя из хижины. – А что там в автомобиле?

Как бы в ответ на вопрос из темноты вышли люди.

– Нет, – сказал первый. – Ничего нет.

– Должно быть! – раздался голос из хижины. – У женщины ищите!

– У нее ничего нет! – сказал Коля быстро. – Клянусь честью, у нее ничего нет! Мы только что встретились.

Увидев, что бандиты обернулись к сидящей у костра, обняв колени, Лидочке, Ефимыч встал и вытащил из костра полуобгоревший сук.

– Только троньте, – сказал он. – Только троньте.

– Зачем бабу трогать? – сказал молодой бандит. – Сам трогай.

– Они могли спрятать письмо, – настаивал голос из хижины.

Коля тоже двинулся к Лидочке.

– Сначала убейте меня, – сказал он.

– А почему не убить? – сказал молодой бандит, поднимая «маузер» Ефимыча. Медленно-медленно…

Коля понял, что пришло время рискнуть. Он так волновался, что татарский язык вернулся к нему, будто он играл на дворе десять лет назад. И он закричал на жаргоне городских татарских мальчишек:

– Не смей трогать мою невесту! Только попробуй! Я уйду в ад, но возьму с собой ваши души! Пусть ваших невест щупают чужие лапы! Пусть вашу мать обыскивают русские! Идите сюда, собаки!

Все стояли, будто пораженные громом, словно у них на глазах морской офицер превратился в дива.

Затрещали сучья. От дороги на поляну у костра быстро вышел Ахмет Керимов.

Он остановился на краю освещенного костром круга и, медленно поворачивая голову, пронесся глазами по лицам участников прерванного сражения.

Он увидел своих товарищей-бандитов. Они стояли полукольцом, спинами к костру, будто стая волков, которые остановились перед старым оленем. Он увидел Ефимыча, затем – Колю Беккера. И сделал еще шаг вперед, чтобы понять, кто же та женщина в сером пальто и сбившейся набок шляпке, что сидит у костра, – и узнал Лидочку.

Затем услышал, как из хижины снова звучит голос:

– Ну идите же! Что там у вас происходит?

Ахмет вдруг широко улыбнулся – почему-то ему эта картина показалась забавной.

– Всем вольно, – сказал он. – Перемирие.

– Что такое? Керимов, это вы? Зайдите ко мне, – послышалось из хижины.

– Погодите, – ответил Ахмет. – Я, кажется, встретил друзей, которых не видел целую историческую эпоху. Ведь мы расстались с вами в империи, а встретились в республике.

Остальные бандиты, слыша, насколько спокоен и весел Ахмет, тоже заметно успокоились, распрямились, отступили назад.

– Махмуд, дорогой, – сказал Ахмет, – расскажи, что происходит.

Пожилой татарин ответил по-татарски, говорил он длинно, другие вмешивались, помогали. Коля перестал понимать – в ушах шумело, начала болеть голова.

– Кто такой? – спросил Ефимыч. – Кто этот молодой?

– Так не бывает, – сказала Лидочка. Но осталась сидеть.

Конечно, так бывало, но только в приключенческих романах, где герои, уже привязанные к столбам или кострам, уже взошедшие на плаху, чудесным образом слышат боевой клич своих друзей. И спадают оковы, гремят барабаны – наши победили! Впрочем, Лидочка в этот момент не задумывалась, насколько такое сравнение правомочно, – ей никто не грозил смертью. Хотя неизвестно, чем бы все кончилось.

– Все ясно, – сказал Ахмет, который говорил по-русски из уважения к гостям – незваным и невольным гостям. – Отведите девушку в дом. Ей холодно.

Пожилой татарин быстро заговорил по-татарски. Коля понял: он напоминал, что в доме гость, который не захочет, чтобы его видели.

– Пускай уходит, – сказал Ахмет по-русски.

Одновременно с этими словами из дома быстро вышел высокий человек в длинном черном пальто и надвинутой на лицо шляпе. Левую руку он держал перед лицом, чтобы его не узнали.

– Господин эмиссар! – окликнул его Коля. – От вас, Елисей, я этого не ожидал.

Человек в пальто засмеялся – смех был приглушен – и унес этот смех, свернув за угол дома.

Все смотрели туда, где скрылся человек из хижины, молчали, будто он обязательно должен был что-то сказать.

И тот сказал – из-за угла хижины донесся голос:

– Керимов, ты за это ответишь!

Ахмет не обернулся на крик.

– Лида, – спросил он, – ты сама пройдешь или тебе помочь?

– Спасибо, Ахмет, – сказала Лида. – Я сама.

Коля подошел к Ахмету. Протянул руку. Ахмет поздоровался с ним.

– Спасибо, – сказал Коля, – как всегда, Ястребиный Коготь, друг бледнолицых, прискакал вовремя.

Он тоже вошел в хижину. Там было тепло, теплее, чем снаружи. У дальней стены протянулась низкая широкая скамья. Перед ней на грязном коврике стояла керосиновая лампа – от нее тянуло копотью и запахом горелого керосина. Он смешивался с ароматом французских духов, украденных в Ай-Тодоре.

– Садитесь, – сказал Ахмет. – Извините, что так получилось. Я не знал, что увижу вас.

– Для нас это тоже неожиданность, – сказал Коля, оглядывая себя, словно ища непорядок в своем туалете. – И приятная притом.

Лидочка рассматривала Ахмета – почти месяц она провела в одиночестве, никого не видя, если не считать бывших соседей и соучениц, которых Лидочка избегала, чтобы не отвечать на вопросы, – и вдруг за один час встретила сразу двоих. И, подумав так, Лидочка снова рухнула в пучину своего горя.

– Как вы сюда попали? – спросил Ахмет.

А Лидочка, не в силах терпеть неизвестность, перебила его:

– Ахмет, скажи, что с Андреем? Где Андрей?

– Ты не знаешь?

– Ахмет, ты же его друг. Скажи правду!

– Я думал, что ты знаешь… или тоже…

– Ты его видел? Ты разговаривал с ним?

– Нет, но мне сказали… я думал…

– Врешь! – закричала Лидочка, как базарная торговка. – Врешь, негодяй! Вы все врете, вы все завидуете ему! Вы хотите, чтобы он умер!

И тут Лидочка увидела краем глаза, что Коля показывает пальцем у своего виска – показывает Ахмету, что она, Лидочка, не в себе. И Ахмет чуть заметно кивает.

– Не надо этих заговоров! – кричала Лидочка. – Я все понимаю.

– Эй! – сказал Ахмет обыкновенным голосом, видимо, зная, как тонки стены хижины. – Принеси воды.

Но Ефимыч уже поднялся – он вышел из хижины и вернулся со стаканом теплой воды, из которого уже поил Лидочку.

– Извини, – сказал Коля. – Давай в следующий раз все обсудим. Главное – что мы встретились. Мне надо спешно вернуться в Севастополь.

– Погоди, – сказал Ахмет, – десять минут ничего не решают. Сначала ты ответь мне на пару вопросов.

Он стоял, сложив руки на груди и набычившись, словно Наполеон.

– Можешь не задавать, – сказал Коля. – Я знаю, что ты хочешь спросить. Есть ли у меня письма от Романовых Колчаку, которых Ялтинский Совет подозревает в сговоре с Морским штабом и даже хочет их арестовать… Видишь, я тоже кое-что знаю. Больше того – к тебе приехал эмиссар из Ялты или из Симферополя – не знаю откуда. Фамилия его – Мученик. Я с ним знаком – он из Севастополя. Я думаю, он тебе и заплатил, чтобы перехватить наш мотор и обыскать нас – а может, и пустить в расход. Ну что молчишь? Я в чем-нибудь не прав?

– Звучит глупо, – сказал Ахмет. – В твоих устах, эффенди, мои действия кажутся действиями необразованного бандита, а я, как всем известно, чуть было не окончил Сорбонну.

Ахмет отпустил длинные волосы, на нем был английский френч без погон, широкие щегольские синие галифе и блестящие сапоги.

– Я не хотел тебя обидеть, – сказал Коля. – Но как ты знаешь, от уровня вежливости смысл не меняется.

– Ах как красиво! – отозвался Ахмет, но лицо, тревожно подсвеченное снизу лампой, было резким и зловещим. – Только учти, что меня нельзя нанять или купить. И моих людей тоже. Мы сознательные борцы за счастливое будущее свободного татарского народа.

– Ну вот, – усмехнулся Коля, – теперь ты заговорил еще красивее. Учти, я не возражаю против свободы татар Крыма.

– Боюсь, что ты не понял, – сказал Ахмет. – Мы требуем не только свободы – для всех, для татар, для русских, для хохлов, – мы требуем независимости Крыма.

– Как так независимости Крыма? Это что-то новенькое.