- Обычный, - прищурился, рассматривая мою физиономию, а мне от его цепких глаз даже дышать тяжело стало. – А в чем проблема? Ты боишься врачей?
- Да нет, - пожала плечами, стараясь показать всем своим видом, что мне это действительно безразлично. – Истощена так истощена, - вложила свои пальцы в протянутую руку Полонского, так как голова до сих пор кружилась.
И вчерашний обморок, о котором говорил Герман, мог быть действительно не мифом, а реальностью. Чего я, в самом-то деле, напряглась? Ведь ничего же страшного не произошло?
- Дверь в ванную не закрывай, - Полонский довел меня до этой самой ванной и замер. – Я здесь постою.
- Думаю, ты преувеличиваешь, - усмехнулась, но все же не рискнула закрыть замок.
А вдруг он действительно прав? Нервы и так в последнее время на пределе. Ем как попало, сплю и того хуже – чем не повод для истощения? В зеркало смотрюсь, а перед глазами все плывет.
- Снежана! – слышу над ухом, когда глаза закрываются.
Чувствую руки на талии. Мои ноги отрываются от пола, а в голове полнейший туман. Наверное, все же в обморок я свалилась, так как в себя пришла уже лежа на кровати. Переоценила свои силы. Слава Богу, Герман подоспел вовремя.
- Что-то я неважно себя чувствую, - снова закрыла глаза, пытаясь унять очередное повышенное сердцебиение. – Лучше полежу.
- Ты кричала, - Герман провел пальцами по моему лицу, а я затаила дыхание.
Черт, опять не помню ничего. Какая-то хрень происходит со мной в последнее время. Кто бы подсказал, что делать дальше. Но для начала…
- Видимо, сознание теряла, как ты и предупреждал, - открыла глаза, натыкаясь на пристальный взгляд Германа.
Напрягся, рассматривая мое лицо. Снов провел по нему пальцами, едва касаясь. А после одернул руку, как будто обжегся.
- Я принесу тебе завтрак сюда, - выдал и развернулся, направляясь к двери.
Вот тебе и еще одна загадка, Снежана. И так с Полонским нелегко – его подозрения уже достали до чертиков. Теперь еще гадай, чего он вдруг таким покладистым стал. То орет как ненормальный. Шипит, как кобра перед прыжком. А тут прямо сама любезность.
Неужели что-то натворил, а я об этом не помню?
Медленно сползла с кровати, игнорируя головную боль, и направилась к столу. Моя сумка, а в ней…
- Черт, совсем забыла, - достала из сумочки упаковку таблеток, которые уже несколько лет кряду принимала.
Мой друг сказал, что они помогают от депрессии после моего побега от Грузина. Нелегко мне тогда пришлось. Боялась каждого шороха. Хорошо, есть друзья, которые в трудную минуту не бросят.
А я, растяпа, забыла совсем о препаратах. Аккурат с того момента, когда к Герману переехала. Выдавила одну таблетку и проглотила. Может, у меня снова депрессия начинается? Или паника, от которой я так давно пытаюсь сбежать.
Оперлась кулаками о стол и закрыла глаза. Немного постою, успокоюсь…
От внезапного звонка мобильного я дернулась. Чуть назад не упала, едва успев снова опереться о стол. Открыла глаза, глядя на имя абонента.
Господи, как вы все меня достали!
Глава 56
Телефон замолкает, но буквально через несколько секунд начинает трезвонить заново. И я понимаю, что надо ответить. Иначе Вольский так просто не отстанет. Мало ли, что на уме у этого придурка.
- Да! – чуть ли не ору в трубку, когда принимаю вызов.
- Ты куда пропала, красавица? – последнее слово мой собеседник цедит сквозь зубы, видимо, слишком уж я ему неприятна.
“Потерпит!” – тут же кривлюсь, так как ни общение с этим недоразвитым, ни тем более новые ценные указания от него же ни капельки не впечатляют. А наоборот, в душе закипает такая дикая злость, что хочет разбить мобильный о стену к чертям собачьим.
- Работаю над твоим заданием, - выдаю тоже со злостью довольно грубо, чтобы попритих немного и обороты сбавил. Я тоже умею отвечать – пусть не считает меня белой и пушистой серой мышью.
- И как успехи? – фыркает мне в ответ Вольский, а я все сильнее сжимаю зубы, чтобы еще грубее не ответить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Отлично! – звучит немного пафосно, но, как ни стараюсь, сдержаться не могу. – Вашими молитвами, - добавляю, как тут же прилетает в ответ:
- Не хами, девочка, а то я могу разозлиться!
“Очень страшно!” – мысленно отвечаю, так как не боюсь этого придурка.
Да, в самом начале нашего знакомства испугалась сильно. “Киллер” из уст Вольского звучал устрашающе. Я бы даже сказала, зловеще, и вряд ли мужик шутил тогда, в чем меня пытался разуверить Герман.
“Они бы действительно меня грохнули, если бы я отказалась?” – тут же всплывает в памяти наш недавний диалог.
“ Думаю да, хотя…”
Ему-то легко говорить, а мне тогда действительно было не до шуток. И это самое “хотя” казалось слишком призрачным, чтобы в него поверить.
Зато сейчас плевать я хотела на угрозы Вольского. Тоже мне, великий стратег выискался, хотя ведет собственную игру, не посвящая меня в свои грандиозные планы. О чем-то я, конечно, догадываюсь после разговора с Германом. Вот, кстати, у кого надо поучиться стратегии!
Просчитывает все хитромудрые задумки Вольского на несколько шагов вперед.
- Ты решил меня жизни поучить или по делу звонишь? – я первой прерываю затянувшуюся молчаливую паузу, сдерживая свой порыв все-таки еще раз нахамить Сергею, наплевав на угрозы.
Пусть побесится, добавит мне душевного и морального удовлетворения. Хотя бы на время, но все равно позлорадствую, как этот идиот выходит из себя.
- Сегодня вечером будет банкет, на который ты должна обязательно прийти с Полонским, - выдает мужчина на одном дыхании, а я негромко усмехаюсь.
Вот оно в чем дело, а то гадаю на кофейной гуще, что же такого грандиозного должно произойти. Три дня истекли, а я так и не в курсе событий, как теперь оказывается.
- Двести штук мне принесешь? – ухмыляюсь, намерено выводя Сергея из себя, на что снова получаю довольно резкое:
- Заткнись и слушай, что говорят старшие!
- Я плохо себя чувствую.
- А мне насрать!
“Если бы ты знал, умник, как мне насрать на твои командирские замашки”, - я мысленно отвечаю, но пока молчу.
Пусть думает, что сделал меня. Позлится, поерничает, но все равно сделает по-моему. Герман-то сто процентов знает, зачем Вольскому этот цирк со мной в главной роли. Еще и на банкете, где будет довольно много людей.
“Главное, без паники!” – от последней мысли мне становится плохо, и я упираюсь кулаком в стол.
Спокойно, Снежана, ты еще никуда не идешь. Всегда можно отказаться, но только не паниковать. Я боюсь большого скопления людей. До жути, нервной дрожи во всех конечностях и панической истерики. Иногда это проходит беззвучно – просто забиваюсь в темный угол и рыдаю, не произнося ни единого звука. Но пару раз была самая настоящая истерика. Со всеми вытекающими, включая сильные транквилизаторы.
“Я не хочу…”
- Ты там уснула? – Вольский прерывает мой мыслительный процесс, а я все никак не могу унять дикое и бешеное сердцебиение.
- Без денег я туда не пойду, - выдаю первую чушь, которая в голову приходит.
Буду давить на это – другого варианта у меня все равно нет. Бабла он мне, конечно же, не даст, а значит, есть шанс отделаться малой кровью.
- Предлагаешь мне привезти тебе двести штук домой к Полонскому? – фыркает Сергей, но я готова идти до конца в своем, может, и глупом, но на данный момент единственном верном решении.
- Твои проблемы, - намерено делаю паузу, чтобы хоть как-то успокоиться. – Без денег не пойду. И точка.
- Я скину на карту, - спокойно произносит Сергей, а моя паника начинает развиваться со скоростью света. – У меня есть номер.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Я… - пытаюсь судорожно придумать отмазку, но, как назло, ничего не лезет в голову.
- Жду вечером на банкете, - Вольский запинается, но через пару секунд добавляет: - И сделай так, чтобы Полонский был покладистым и мурчал, как довольный котяра.
