Иначе взорвется к чертям собачьим.
И будет плохо всем!
- Зачем ты так… - Алена запнулась и попыталась вырвать руку из цепкого захвата, но получился обратный эффект. Захват усилился, и мужчина притянул девушку к себе, приближая лицо к ее лицу. – Он друг семьи…
- Сними розовые очки, малышка, - шипел Полонский, как кобра перед прыжком. – Он спит и видит, как бы тебя трахнуть, а после стать наследником твоего папаши, женившись на тебе.
- Он хоть жениться хочет, а ты… - она замолчала, пристально глядя Герману в глаза. – Кто я для тебя?
- Ты – моя собственность! – грозный рык голодного зверя слишком громко прозвучал в пустой комнате, отчего девчонка дернулась.
Испугалась, значит, не ослушается. Ведь Герман не позволит, чтобы какая-то пигалица командовала в его доме. Даже если и занимает определенное место в его жизни.
Жаль, тогда он так и не понял, что главное… Не бизнес, партнеры или бабки, а именно она. Девочка, которая научила его улыбаться. И радоваться жизни.
Хоть какой-то просвет, но недолго.
- Ты должна сделать аборт, - выдал ей прямо в лицо и отпустил ее руку, направляясь в ванную.
Пусть подумает, ведь сейчас ребенок ему ни к чему. Просто способ для врагов держать Полонского за яйца. Не сможет он девушку с ребенком на двадцать четыре часа в сутки посадить под замок.
А по-другому, увы, не получится…
Холодные струи били Германа по лицу, но он не обращал внимания. Руками уперся в стену, глаза закрыл, а сердце колотилось как бешеное. Мужчина очень надеялся, что малышка поймет – ее отпустить он не может.
“Такие, как мы, любят раз и на всю жизнь!” – в голове всплыли слова полупьяного Макса.
“Это не любовь!” – Герман резко прервал бредовые речи брата.
“Ага!” – Макс кивнул, усмехнувшись, и осушил залпом стопку с водкой…
- Твою мать! – Полонский ударил кулаком по стене, при этом сжав челюсти так, что зубы едва не раскрошились.
Бояться каждую минуту за Алену с сыном? Он просто этого не выдержит! Надо немного подождать, пока все не утрясется. Бизнес поделят, врагов нейтрализуют, вот тогда можно подумать и о семье…
- И куда ты собралась? – Герман в одном полотенце застыл на пороге ванной, наблюдая, как Алена кидает в сумку вещи из шкафа.
- Я ухожу, - девушка вздрогнула от неожиданности и перевела взгляд на Германа.
Лицо заплаканное, глаза красные – кто бы знал, как Полонский не переносил женские сопли. Это своеобразная бабская манипуляция, но он не поведется. Пусть рыдает и дальше – его приказы нарушать нельзя.
- Чего вдруг? – ухмыльнулся, а после направился к шкафу, на ходу скидывая полотенце. – Разлюбила?
- Ты – чудовище! – крикнула Алена, вызывая у Германа лишь усмешку.
- А я предупреждал, - повернул голову в ее сторону. – Помнишь?
- Ненавижу… - шипела девушка, мотая головой из стороны в сторону.
- Это не страшно, - продолжал веселиться Герман. – Ты сама захотела, я силком не тянул. Так к чему теперь твои сопли, дорогая?
Он надел брюки, затем рубашку с пиджаком, застегнул последнюю пуговицу и подошел к Алене.
- Ненавижу! – снова заорала она, теперь уже Полонскому прямо в лицо.
- Хватит! – схватил ее за руку и потащил за собой. – Достала уже истерить.
Она не сопротивлялась, так как знала, что это бесполезно. Шла за Германом, как на заклание. Ведь он же не собирается прямо сейчас тащить ее на аборт? Ночь впереди, Алена обязательно придумает выход из этой дурацкой ситуации. Если Полонский боится за их жизнь, то она с малышом уедет за границу. Не хотела думать, что он действительно монстр. Пусть лучше страх за их жизни – она до сих пор видела в нем только светлое, хоть Герман и пытался каждый раз над ней посмеяться.
Но убить своего ребенка девушка не позволит. Никому.
Если только вместе с ней!
- Куда ты?! – кричал Герман вслед малышке, когда та уловила момент и вырвалась, пока распоряжение охране давал.
- Ненавижу! – кричала, остановившись возле двери, а после…
Все произошло слишком быстро. Как будто перемотка киноленты, когда не успеваешь следить за кадрами. Открытая дверь, Алена, переступившая порог, уверенные шаги Германа…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Он успел ее схватить за руку. А она… как будто что-то почувствовала, закрывая его своим телом…
Звук выстрела. Алое пятно на одежде девушки. Ее последний взгляд, когда оседала в руках Германа.
И громкий вопль, разрывающий барабанные перепонки окружающих:
- Не-ет!
Глава 55
Снежана
Я резко открыла глаза, желая поскорее вернуться в реальность.
“Сон. Это всего лишь страшный сон!” – мысленно успокаивала себя, слушая, как бешено колотится сердце.
Надо просто успокоиться, ведь сон же не может стать реальностью? Герман, его пылающие ненавистью глаза, и рык голодного зверя:
“Ты – моя собственность! Я никому тебя не отдам!”
Боже, я медленно, но уверенно схожу с ума. Мне уже везде мерещится Полонский – так и до дурки недалеко. Какие-то странные картинки… Злой Герман… Кровь…
Как будто я уже когда-то была в этом доме!
- Бред, - пробухтела себе под нос и уселась на кровати.
Голова тут же резко закружилась, но я не обратила на это внимания. Мой взгляд уперся в Германа, сидящего, точнее, спящего в кресле. Рядом с кроватью.
Как будто мой сон охранял.
“Так, стоп! А что он здесь делает?”
Походу, у меня уже в привычку вошло разговаривать самой с собой мысленно. Задаю вопросы, и сама же на них отвечаю. В голове. Ну, точно, дурдом уже не просто по мне плачет – рыдает горючими слезами.
- Проснулась? – от хриплого голоса Германа я дернулась, так как не ожидала, что и мой охранник уже вовсю бодрствует.
Глаз, кстати, не открыл, все так же сидя в одной позе с расставленными в стороны ногами и не шевелясь.
- Ты что здесь делаешь? – озвучила свои недавние мысли, не отводя все же пристального взгляда от мужчины.
- Охраняю твой сон, дорогая, - Герман ухмыльнулся, но глаз так и не открыл.
- Зачем?
Либо я чего-то не понимаю, либо стала слишком подозрительной. Хотя…
Черт, ничего не помню! От слова совсем. Ни как в кровати оказалась, ни как раздевалась, а я сейчас в одном нижнем белье. Что же вчера случилось? Хоть какой-то обрывок, за который можно уцепиться. Помню лишь, что зашел разговор про мои линзы и цвет глаз, а дальше полный провал.
Только сон, но о нем лучше не вспоминать. Реально полнейший бред, если не сказать похлеще. Вот как я могла оказаться в этом доме и даже не помнить об этом?
- Как ты себя чувствуешь? – Герман открыл глаза, правда, мой последний вопрос наглым образом проигнорировал.
Опять меня несет не в ту степь. Может, уже хватит его подозревать во всех смертных грехах? Хотя для начала бы понять, что за грехи-то у Полонского. Только вот сидение в кресле, вроде как сон мой охранял, вообще ни в какие ворота не лезет.
- Голова кружится немного, а так все в порядке, - пожала плечами, наблюдая, как Герман вздохнул. Вроде как с облегчением.
Или мне снова мерещится?
- Тебе надо поесть, а то в обморок голодный грохнешься, - мужчина встал со своего места, потянулся, размял спину и подошел ко мне. – Пойдем, я помогу тебе, - протянул руку, вгоняя меня в полнейший ступор.
- Я что-то проспала? – приподняла оби брови вверх, округляя глаза и глядя по очереди то на руку Германа, но на него самого.
Я, наверное, и сейчас сплю. Или у Полонского завелся брат-близнец. Но странный он сегодня – как будто подменили мужика за ночь.
- Ты вчера потеряла сознание, так как сильно истощена, - Герман смотрел мне прямо в глаза, но я так и не научилась в людях разбирать. Врет? Или действительно так и было? – По крайней мере, так сказал врач.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- К-какой врач? – я замерла в ожидании ответа и, наверное, напряглась, так как Герман слегка в лице поменялся.
