— А император? Какой он? Ты его видела? У него и вправду в глазах светится солнце? И куда глянет, там сразу пожар?
— Император… — Девушка едва заметно нахмурилась. Это воспоминание горчило. Слова ловца все еще звучали в ее ушах, заставляя болезненно сжиматься сердце. «Император продал мне твою душу, светлая…» Викаима до сих пор не знала, правда ли это. Но Маэр имел право так поступить, и имел право не ставить послушницу в известность. Ради блага империи, ради жизней людей, ее населяющих. Душа Викаимы — маленькая искра посреди огромного океана. Оправданная жертва… — Император мудрый человек.
— Ну да, да, мудрый… А выглядит как?
Девушка вздохнула. Вряд ли ей поверят, что Маэр ничем не отличается от обычного подростка, а нос у него усыпан веснушками. Она и сама не верила в это, пока не столкнулась с ним лицом к лицу.
— Как подобает Сыну Света.
— А ловцы? Они страшные, да? Я слышал, у них глаз нет, а оттудова черви торчат!
Викаиму слегка передернуло от подобной картины.
— Нет, глаза у них обычные. То есть почти обычные. — В памяти всплыл худой профиль с развевающимися на ветру длинными белыми волосами. — У всех, кроме одного. Его глаза алые, будто свежая кровь, а сам он светлый, как лунь. Одиннадцатый ловец, самый сильный из всех.
— Ух ты! — мальчишка восхищенно выдохнул. — Совсем как демон, да? Болтают, они злющие, похуже бешеной собаки!
Послушница уставилась в пустую тарелку. Отвечать не хотелось.
Одиннадцатый постоянно кричал на нее, попрекая в нерасторопности и глупости. Был груб и резок, не обращал внимания на ее раны. Заставил открывать для него проход в горах, напугав до полусмерти.
Но ведь ловец не хотел убивать Викаиму, и лишь по ее просьбе начал проводить ритуал. Так и не смог нанести последний удар, а руки у него дрожали.
А красные глаза… Если подумать, не такие уж они и страшные. И ничуть не похожи на злобное пламя, вырывающееся из глазниц демонов.
Жив ли он еще?
— Я не знаю… — нерешительно прошептала девушка.
— А правду говорят, что они через зеркала могут забрать душу? Ты смелая, раз видела их! Я бы не смог!
— Эй, хватит уже про ловцов! — вмешался в разговор кто-то из взрослых. — Что радости слушать про зверства да убийства? Вот бы про аагиров! Дед болтал, что в желудке у каждого скрыт самоцветный камень и мешок золотых монет, и если ты понравишься ему, аагир может чем-нибудь и поделиться.
— Нет, лучше расскажи про Храм!
— А на что похожа Богиня Света?
— Все, все, довольно! — прервала нескончаемый поток вопросов Ири. — Не видите, притомилась она с дороги? Брысь отседова! Вот передохнет, так приходите трещать! А то понабежали тут…
От сытной еды и тепла девушку разморило и она лишь сонно мигала, выслушивая смущенные извинения крестьян. Как их Ири выгнала за порог, Викаима уже не заметила, погрузившись в дрему. В полусне почувствовала, как ее укутывают одеялом, а под голову подталкивают подушку. Впервые за долгое время девушке снилось что-то спокойное. Не хотелось ни просыпаться, ни улетать. Отсюда столица казалась чем-то невыразимо странным и далеким.
ГЛАВА 17
— И долго ты намерен еще изображать героя? — Хрустальный перезвон был едва различим. Пульсирующая в висках кровь отдавалась тяжелыми ударами молота, мешая сосредоточиться на чем-либо. — Что же ты молчишь? Неужели заснул?
Зашевелились кости хеллана, мертвой петлей удерживавшие лодыжки жертвы у свода пещеры. Пытка длилась долго, слишком долго. Ловец потерял счет времени. Ног он почти не чувствовал. Голова раскалывалась от запредельной боли, Хеану казалось, что она вот-вот лопнет, как перезрелый плод.
— Еще немного, и глаза вытекут, не выдержав давления. Ты необратимо ослепнешь. И к тому же это будет крайне несимпатично…
Ослепнет? Ловец думал, что это уже произошло: вокруг плескалась непроглядная тьма.
— Какая разница? — с хрипом вырвалось изо рта. — Ты же все равно убьешь меня…
— А если нет? — обладатель хрустального голоса помедлил и приказал в сторону: — Опустить!
Хватка на лодыжках ослабла, роняя обессиленное тело вниз — в предусмотрительно подставленные лапы второго хеллана. На голову обрушился поток ледяной воды, смешанной с нерастаявшим снегом, прогоняя темноту перед глазами.
Скованные толстым слоем льда стены огромной пещеры отвесно уходили вверх, к маячившему высоко над головой каменному своду, где мерцающей грудой костей замер крылатый хеллан, надежно вцепившись когтями в мерзлые камни. Рядом с ним, густо запорошенные изморозью, в странных позах изогнулись статуи двух аагиров. Если бы не абсолютная неподвижность, ловец решил бы, что они живые — с такой тщательностью были выполнены изваяния.
Кое- где сквозь лед из стен выступали странные каменные обломки, напоминавшие покореженные обломки колоннады. Пол пещеры покрывала белая пыль, не намокавшая в воде. При малейшем движении она взмывала мелкой взвесью в воздух, стремясь забить нос и рот. Вот и сейчас, едва Хеан успел стряхнуть с себя остатки мокрого снега, как снова почувствовал неприятное першение в горле.
— Н-ну? — Склонившееся над ним наполовину изуродованное юное лицо казалось маской, страшной в своей безмятежности. — Как насчет сделки, о мой неожиданный гость? Хотя ты можешь не спешить с ответом. Я никуда не тороплюсь, а беседа с тобой доставляет мне неподдельное наслаждение, — краешек рта изогнулся в полуулыбке.
— Чего ты добиваешься? — Хеан бессознательно отер капавшую из носа кровь.
— Развлекаюсь. Видишь ли, в последнее время здесь немного скучновато. Соседи совсем перестали нас навещать. А иногда так хочется посидеть, поговорить…
— Я не буду тебе ничего рассказывать.
— Трагично, — черные пальцы небрежным жестом взъерошили перья шальры. Ловца окатило волной чужой боли. — Ты не находишь, что мог бы проявить и чуть больше уважения к своему создателю?
— Я не демон. И не подчиняюсь тебе, Киренх.
— Не совсем демон, — поправил подросток, с откровенным любопытством изучая белую птицу. — Как твое истинное имя, Ловец? То, что дала тебе Бездна?
— У меня только одно имя.
— Мгм… Хорошо, продолжим нашу разминку, — он махнул рукой застывшим в небольшом отдалении костяным ящерам. Шальра дернулась, как от удара.
— Скажи… Ты не выдержишь… — скользнула в сознании усталая мысль. — Ты мог надеяться выстоять против помощника бога, но не против него самого…
Костяные лапы вцепились в окровавленные ноги, вызвав ледяную судорогу. Чужие воспоминания, подернутые паутиной времени, мелькнули перед глазами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
