Меня переполняет ощущение уверенности и важности происходящего. Это только первый важный шаг на пути реализации моих планов. Но чтобы они воплотились в жизнь, я обязан провести все безупречно.
Сегодня в этом зале творится история. Здесь и сейчас вспыхнет маленькая искорка, которая в будущем зажжет яркое пламя в сердцах сегодняшних школьников, снимет наносный налет безразличия и черствости, превратившийся к 90-м годам в толстый слой пыли.
— Ребята, — мой голос, усиленный микрофоном, звучит громом среди ясного неба, перекрывая шум и гам, — минуту внимания.
Школьники замолкают. На меня смотрят сотни любопытных глаз.
На секунду замолкаю. Затем мысленно выдохнув: «С Богом», продолжаю:
— Сегодня у нас в гостях Леонид Романович Шаховский. Это удивительный человек. Он прошел всю Великую Отечественную войну. Встретил врага на пограничной заставе недалеко от Бреста в 1941 году и закончил у стен рейхстага в 1945-м. Вы услышите свидетельства очевидца, испытавшего все кровавые ужасы самой масштабной и страшной войны двадцатого столетия, вместе с миллионами известных и неизвестных героев остановившего уверенную поступь германских сапог по странам Европы. Он семь месяцев сражался в Сталинграде, ставшем общей могилой для сотен тысяч немецких захватчиков. Здесь советские воины бились до последнего патрона и солдата даже за самую крохотную, выщербленную осколками гранат и снарядов улицу и обугленные развалины домов. Каждый метр захваченной мостовой фашистам приходилось проходить по трупам своих солдат и защитников города, умиравших, но сражавшихся, пока в их израненных телах теплилась хоть одна искорка жизни. Недаром попавшие в плен обмороженные, искалеченные и истощенные солдаты Третьего рейха с ужасом и дрожью вспоминали Сталинград, называя его настоящим адом.
Временами мой голос набирает силу, взлетая над актовым залом и приковывая внимание всех присутствующих, а в некоторых местах рассказа звучит тихо и скорбно, заставляя слушателей прислушиваться и вдумываться в каждое слово.
— Леонид Романович воевал и на Курской дуге, пережив огненный шквал артиллерии и бомб противника. Он стал одним из тех, кто окончательно сломал хребет фашистской орде в этом грандиозном сражении, длившемся почти два месяца. Но, прежде чем вы послушаете рассказ участника этих великих событий, ставших героическими страницами нашей истории, я хотел бы, чтобы все мы, пусть на небольшое время, ощутили себя частичкой этой великой эпохи и поняли, от какой страшной участи спасла нас Советская армия, раздавившая фашистскую гадину.
Я перевожу дух и осматриваю зал, вглядываясь в повернутые ко мне лица. Кто-то из школьников пробует иронически улыбаться, но получает локтями от своих соседей. Большинство старшеклассников серьезно и внимательно слушают меня. На секунду в актовом зале повисает напряженная тишина. Кажется, слышно даже жужжание мух, рисующих зигзаги в воздухе.
— Великая Отечественная война началась в четыре часа утра 22 июня 1941 года. На территорию нашей Родины вторглись пять с половиной миллионов немецких солдат и сателлитов фашистской Германии, около пяти с половиной тысяч танков и штурмовых орудий, более пяти тысяч истребителей и бомбардировщиков, свыше 47 тысяч орудий и минометов — с такой силой было трудно сражаться. Но ни одна из 485 атакованных немцами в первый день войны застав не была оставлена без приказа. Некоторые из них сражались длительное время в полном окружении.
Делаю секундную паузу. Подростки внимательно слушают меня.
— На наши города обрушились десятки тысяч бомб, разрушая дома, убивая и калеча простых жителей: мужчин, стариков, детей и женщин. В полдень 22 июля 1941 года советское правительство в лице наркома иностранных дел Вячеслава Михайловича Молотова обратилось к народу.
Замолкаю. Ваня жмет клавишу микрофона. Динамики колонок взрываются гулким голосом Молотова, заполняющим пространство актового зала.
— Граждане и гражданки Советского Союза! — каждое слово Молотова звучит уверенно и веско, разрывая тишину. — Советское правительство и его глава товарищ Сталин поручили мне сделать следующее заявление:
— Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбежке со своих самолетов наши города — Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие, причем убито и ранено более двухсот человек. Налеты вражеских самолетов и артиллерийский обстрел были совершены также с румынской и финляндской территории…
Смотрю на ребят и девушек, сидящих в помещении. Все внимательно слушают речь Вячеслава Михайловича. Улыбающихся и равнодушных нет.
Голос народного комиссара иностранных дел гремит над притихшим залом:
— Правительство Советского Союза выражает твердую уверенность в том, что все население нашей страны, все рабочие, крестьяне, интеллигенция, мужчины и женщины отнесутся с должным сознанием к своим обязанностям, к своему труду. Весь наш народ теперь должен быть сплочен и един, как никогда. Каждый из нас должен требовать от себя и от других дисциплины, организованности, самоотверженности, достойной настоящего советского патриота, чтобы обеспечить все нужды Красной Армии, флота и авиации, чтобы обеспечить победу над врагом. Правительство призывает вас, граждане и гражданки Советского Союза, еще теснее сплотить свои ряды вокруг нашей славной большевистской партии, вокруг нашего Советского правительства, вокруг нашего великого вождя товарища Сталина. Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!
Делаю небольшую паузу после речи Молотова, и продолжаю рассказ.
— На захваченных территориях фашисты начинают реализовывать план «Ост», созданный Гиммлером. Он предполагал в течение 25–30 лет освободить жизненное пространство для завоевателей, уничтожив или депортировав до 85 процентов жителей СССР. Поэтому зондеркоманды СС и СД и даже обычные солдаты вермахта не только расстреливают пленных, коммунистов и комсомольцев, попавших к ним в плен, но даже массово уничтожают мирных жителей. Они не щадят даже молодых женщин, глубоких стариков и маленьких детей. Сейчас я прочту вам свидетельства зверств фашистов, опубликованные во фронтовой прессе того времени.
Подхожу к столу, беру стопку материалов, подготовленных для меня журналистом, и возвращаюсь к микрофону.
По моему еле заметному кивку Аня нажимает кнопку пульта, прикрепленного проводом к диапроектору, запуская воспроизведение кассеты из 36 диапозитивов. Реле, регулирующее время просмотра каждого слайда, заблаговременно выставлено девушкой на пять секунд. На белой простыне, которую я вместе с Ваней и Пашей полчаса крепили на сцене, расцветает первое изображение.
— 4 сентября 1943 года «Красная Звезда». На моих глазах 14-летняя девочка Таня Макеева была до крови избита палкой за то, что недостаточно чисто выстирала белье офицера. От удара палкой по уху она оглохла.
