Ощущение было очень странное.
— Понадобилось попасть в другой мир и в другое время, стать другим человеком и только тогда ощутить по-настоящему, что ты теперь не только муж, но и отец семейства. А учитывая полное отсутствие контрацептивов, скорее всего на одном ребенке мы не остановимся.
Сынок между тем, немного крутил головой, тихо агукал и пялился на меня голубыми глазами. Неожиданно на моем животе потеплело.
— Вот ведь, мальчишка, обмочил, — подумал я и осторожно положил запеленутого мальчишку на кровать.
— Ира, он меня обоссал, представляешь! — сообщил я жене..
— Ничего странного, — с улыбкой ответила женушка, — Сам захотел понянчить, тебя никто и не просил.
— Ну, и ладно, — подумал я, — не просили и хорошо, займусь парнем, когда подрастет. И так с ним забот полон рот. Вот сейчас придется крестную искать.
— Ира, ты знаешь, сегодня государь к нам крестные отцы сам напросился.
Даже в плохо освещенной комнате было заметно, что Ира побледнела.
— Сергий, а ты что сказал?
— Ира, а что можно было сказать, разве от такого предложения государя отказываются. Так, послушай, ведь он мне еще велел самому крестную подыскать. Может, ты посоветуешь чего? Вот Кошкаров сказал девицу молодую с косой длинной найти.
— Сергий Аникитович, не слушай Бориса, — запричитала Ирина, — он же в этом ничего не понимает. Какая молодица? Ты, что! Да ты первым врагом у Анны Колтовской станешь. Она и так ночами не спит, все боится милость и внимание царя потерять.
— Ира, а откуда тебе это все известно?
— Сергий, да помнишь ли, откуда меня взял? Я же во дворце царском несколько лет жила. А там не хочешь, а наслушаешься историй, да сплетен разных.
Если же выслушаешь мой совет, найди в крестные женщину на годах с Иоанном Васильевичем, даже если он и прогневается, все равно виду не подаст, неудобно ведь. А царица довольна будет, что на виду у царя лишней молодицы не появилось.
Я сидел и размышлял, похоже, моя шестнадцатилетняя жена дает гораздо более правильный совет, чем Кошкаров. Действительно Борис, в этих делах не очень соображал. Ну, что же теперь надо подумать, кого из моих пациенток я могу попросить о такой услуге. И тут в моей памяти всплыла фамилия Хованская.
Действительно, княгиня вряд ли сможет мне отказать в этой просьбе, а уж быть крестной вместе царем всея Руси, и так очень почетно.
Ну, что же, значит, завтра придется выделить еще время для визита в дом Хованских. Господи, боже мой! Когда же я выйду из проклятого круга, верчусь уже пятый год, как белка в колесе, ни дня, отдыха, все время возникают какие-то проблемы. Я их притягиваю к себе со страшной силой.
Вот опять мой язык, ну что было обещать нос Тихо Браге, сделать, а теперь надо обдумывать эту операцию. А мальчишка — школяр. Чем он взял меня, какие струны в душе затронул. Сегодня, его отец, снова в ногах валялся, после разговора, когда услышал, что я могу увечье его сына исправить.
— Ира, обратился я к жене, — мне надо еще посидеть, поработать, я пошел к себе в кабинет.
Ирина только спокойно кивнула в ответ, хотя в другое время, моим уходом были бы недовольны. Нет, жена никогда не брала на себя смелость указывать, что мне делать, но выказывала недовольство другими путями, как все женщины, например, недовольным выражением лица.
Я вошел в кабинет, зажег лампу, уселся за стол и начал рисовать этапы оперативного лечения Тихона Брагина, царского алхимика, астролога и возможно, будущего ректора Московского университета. Знания еще крепко сидели в моей голове, и рисунки получились неплохие. Завтра поутру ознакомлю своего гостя, чтобы тот знал, в каком виде ему придется ходить в течение двух трех месяцев, чтобы он понимал, что с куском кожи, тянувшимся со лба на нос, особо в людные места не походишь. Закончив эти рисунки, я приступил к следующим, вещь, которую я рисовал, в этом мире никто еще не видывал.
Но в моей прежней жизни, практически любой врач сразу бы понял, что на рисунках изображен аппарат Илизарова. Сам по себе этот аппарат был довольно несложен.
Действительно, первый из них, был изготовлен практически «на коленке», знакомым слесарем Илизарова. Так, почему бы моему Кузьме не сделать этот аппарат на четыреста лет раньше. Шесть полуколец, несколько шпилек, гайки и четыре спицы, вот и вся нехитрая припособа.
Мои работники уже знакомы с резьбовыми креплениями и в новинку это им не будет. Пусть подумают, как можно нарезать резьбу, тем более, что ножной токарный станок, для обработки дерева, стоит у них уже давно.
Работа заняла неожиданно много времени. Некоторые мелкие особенности аппарата, исчезли из памяти, и приходилось их додумывать самому. Наконец, когда настенные часы показывали уже почти час ночи, мой труд был завершен.
Я сложил все листы в папку и улегся спать тут же в кабинете.
Утром я забежал к Кузьме, который уже был на своем рабочем месте. Вокруг царил рабочий беспорядок. Шумели ножные шлифовальные станки, на которых проводилась грубая шлифовка линз, из слесарной мастерской доносились удары, это делались будущие заготовки под керосиновые лампы.
Стол у моего мастера был завален чертежами линз, и расчетами. Я, признаться, ничего не понимал, как и что он делает. Моих знаний на это уже не хватало.
Кузьма, увидев меня, начал было рассказывать, какой отличный состав он нашел для тонкой полировки стекол и какие перспективы это сулит, но я положил ему папку на стол, и мастер сразу ушел в изучение чертежей. Через несколько минут он разочарованно поднял голову и спросил:
— Сергий Аникитович, так тут ничего интересного нет. Эдакую штуку, хоть кто сделает.
— Да нет, Кузьма, хоть кто вряд ли. Вот эти дуги должны один в один похожие быть. А самое главное, чтобы вот эти спицы прочными были, помнишь, мы, когда-то свейскую руду для инструмента моего брали. Там еще прилично должно оставаться. Так вот спицы из того железа надо делать, и золотить потом.
— Сергий Аникитович, так золотить то золотом с ртутью будем?
— Не знаю еще Кузьма, может, я для этого вещь хитрую сооружу, чтобы без ртути обойтись, вот только времени для этого много надо. Твое главное дело придумать, как резьбу такую мелкую нарезать. И дрель маленькую сделать, чтобы сверло толщиной чуть поболе спицы держать могла.
Кузьма удивленно посмотрел на меня.
— Сергий Аникитович, так я уже давно дрель маленькую сделал. Помнишь, ты мне про нее говорил, еще, когда буравом дерево сверлили. И буравчики мелкие у меня есть. Вот только с пратроном этим пришлось повозиться, хоть ты мне и показал, как его делать, но все равно времени много ушло. Хорошо хоть, что пружинок тогда для зажигалок много наделали, так они туда вполне подошли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
